Соратник Орлеанской девы. Триумф и трагедия Жиля де Рэ [litres]

Бретонский хронист Пьер Ле Бод в конце XV века пишет о Жиле де Рэ как о «храбреце и доблестном рыцаре» (preux et Vaillant chevalier). А ведь для его сюзерена вина казнённого маршала – вопрос сохранения не только престижа, но и обширных земельных владений, конфискованных по результатам суда в Нанте. Считается, что на такую характеристику Жиля де Рэ французских хронистов толкало его родство с Бертраном Дюгекленом, которого они тоже называли храбрецом – и даже «больше чем храбрецом, дважды храбрецом» (plus que preux, Voire pours double preux), ведь имя Дюгеклена часто связывали с популярной в XV веке темой «Девяти героев» (Neuf Preux). Многие литераторы писали, что именно Дюгеклен был достоин занять место «Десятого героя».

Ольга Тогоева в монографии «Истинная правда», исследуя связь двух летописных образов – Жиля де Рэ и Бертрана Дюгеклена, справедливо отмечает, что одним только родством сходство описаний объяснить невозможно. Безусловно, героическому «ореолу» в летописях Жиль де Ре обязан в первую очередь самому себе и реальным событиям своей жизни. Если дальнее родство с Дюгекленом и сыграло здесь какую-то роль, то весьма незначительную.

Характерно, что близость образа Жиля де Рэ к описанию прославленного коннетабля присутствует и в трудах летописцев, относящихся к лагерю бургиньонов, противников Карла VII. Особенно это заметно в хронике Монстреле, писавшего уже после 1440 года и безусловно знавшего о суде в Нанте и казни Жиля де Рэ. В его рассказе об этом явно просматривается удивление и недоверие: «В этот год случилось в герцогстве Бретонском великое, странное (diverse) и удивительное (merveilleuse) событие. Поскольку сеньор де Ре, который был тогда маршалом Франции, человеком очень знатным (moult noble homme) и владельцем обширных земель (grand terrien) и происходил из выдающейся и очень знатной семьи (grand’ et noble generation), был обвинён и признал себя виновным в ереси…» Через несколько страниц Монстреле снова возвращается к характеристике Жиля де Рэ, подчёркивая, что «…он был весьма известен (moult renomme) как в высшей степени доблестный рыцарь (vaillant chevalier en armes)».

Ольга Тогоева отмечает, что выражение «vaillant chevalier en armes» Монстреле в своих трудах использует очень редко. Так, известного своей храбростью Филиппа VI Валуа он именует просто «достойным и очень смелым человеком» (vaillans homes et hardis durement), a прославившегося политической отвагой Карла V – «исключительно мудрым и изворотливым» (durement sages et soupils). Зато эпитет vaillant Монстреле использует каждый раз, когда упоминает в своей хронике о Бертране Дюгеклене – «самом доблестном (le plus vaillant), мудром (sage), лучше всех подходящем на эту должность [коннетабля Франции] и наделённом прекрасными способностями (fortune en ses besongnes)».