Тагу (Рассказы и повести)
- Автор: Чиковани Григол Самсонович
- Год: 1972
- Язык: русский
- Год: Мерани
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Тагу (Рассказы и повести)». Краткое содержание книги:
— Шони… шони… — шептала она. — Как зовут тебя, парень? — Сердце ее неистово билось, и она прижала к груди руку. Но разве можно успокоить сердце! Она вскочила и опять побежала, шепча про себя с неизъяснимым чувством все то же слово: шони, шони, шони…
"Кто он такой, этот шони?! Я не знаю его, и он не знает меня. Что свело меня с ума? Да разве это имеет значение, кто он такой? Шони… шони… шони…"
Она бежала по деревенской улочке. А с серебряного лика луны глядел на нее сван. "Шони! Шони!" — улыбалась ему Циру.
Остановилась Циру у калитки дома, стоявшего в конце проселка, и только сейчас поняла, что именно сюда она и стремилась. Хотя хозяева уже спали, девушка, переводя дыхание, негромко позвала:
— Пуцу!
Вскоре дверь заскрипела, на балкон вышла женщина и пристально вгляделась в темноту.
— Это я, Циру…
Пуцу в одной рубашке направилась к калитке.
— Что ты, Циру? Что-нибудь случилось?
— Скажи, Пуцу, когда ты в первый раз увидела своего Гуджу, он не показался тебе смешным?
Пуцу так поразил этот странный вопрос, да еще среди ночи, что она не сразу нашлась, что ответить.
— О чем ты спрашиваешь меня, Циру, дорогая? Зачем ему было быть смешным?
— А какой же он был?
— Какой? Самый хороший, лучше всех… — Красивое, молодое лицо Пуцу озарилось улыбкой.
— Так почему же… шони такой смешной?
— О каком шони ты говоришь, Циру?
— Ну, а потом? — допытывалась Циру, не отвечая. — Что с тобой было потом?..
— Понравился он мне…
— А что еще было? Ну, понравился… А потом что? А потом ты убежала?
— Что ты, Циру, зачем мне было убегать!
— Но тебе не было смешно?
— А что в этом смешного?
— Значит, ты не убежала и не смеялась? А мне вот смешно. — И Циру опять безудержно расхохоталась.
— Перестань, Циру, — прижала ее к сердцу Пуцу. — Ты просто влюблена.
— Ой, правда! — воскликнула Циру. — Скажи мне, Пуцу, а когда Гуджу посмотрел на тебя, что с ним сделалось?
— Я ему тоже понравилась.
— А как ты узнала об этом?
— Он смутился и не мог выдержать моего взгляда.
— А что еще было с ним?
— Лицо у него покраснело, как бурак…
— Ой, и с ним так было, Пуцу!
— С кем? Скажи, наконец, с кем, Циру?
— Да с шони, с шони…
Гау лежал под платаном на бурке, подушкой ему служил свернутый мешок. Несмотря на усталость, он не мог уснуть: все мерещился ему образ девушки. Тщетно закрывал он глаза и ворочался с боку на бок, — сон упорно не шел к нему. Мог ли он думать, что в это время, скрывшись за платаном, над ним стоит сама Циру и не сводит с него глаз…
"Что это так тревожит его?" — спрашивала она себя, трепеща от страха, что сван услышит, как бьется ее сердце. И вдруг Гау поднял голову и присел.
— Чего ты хочешь от меня, девушка? — сказал он как бы про себя, и в голосе его слышалось отчаяние. — Пожалей меня!
— О, шони! — невольно отозвалась Циру.
Гау вскочил со своего ложа, и оба они, испуганные и трепещущие, оказались друг против друга. Циру опомнилась первой.
— Не смотри на меня так, шони, а то я закричу… — сказала она тем же лукавым тоном, что и при первой их встрече. — Боже, какой ты смешной, шони, и лицо у тебя красное, как бурак!..
Циру громко рассмеялась, тряхнула волосами, откинув их назад, убежала и тенью скользнула в дом.
Утром Циру и ее мать с удивлением обнаружили, что старый, поломанный забор вокруг двора приведен в полный порядок, а сван, стоя под платаном на одном колене, точит мотыгу Циру. Мать и дочь переглянулись.
— Смотри-ка на этого шони, — улыбнулась мать. — Уж не собирается ли он к нам в женихи!
Между тем сван, окончив точить, тронул пальцем острие мотыги, приставил ее к стволу платана, перекинул за спину мешок и бурку и направился к женщинам.
— Я ждал, пока ты встанешь, мать, — сказал он, обращаясь к хозяйке и не глядя на Циру. — Хотел поблагодарить тебя.
— Это тебя надо благодарить, сынок, да будет благословенна твоя рука! Пусть будут счастливы твои родители за то, что вырастили такого хорошего сына. Обожди, сынок, я накормлю тебя.
— Не надо, мать, я не ем по утрам.
— Он, наверное, заодно съедает завтрак и полдник, — улыбнулась Циру. — Так ведь, шони?