Сестренка батальона
- Автор: Малыгина Надежда Петровна
- Год: 1967
- Язык: русский
- Год: Военное издательство Министерства обороны СССР
- Жанр: Военная проза
Электронная книга - «Сестренка батальона». Краткое содержание книги:
В горящем танке ворвался в скопище врага ее муж, комбат Румянцев. Он обеспечил успех батальону, но погиб.
«Она не плакала. В груди все словно промерзло, застыло».
Но надо жить. Ведь ей нет еще и двадцати... Жить или выжить? Эти две мысли подводным течением проходят в книге. Героиня выбирает первое — жить! Пройти через все испытания и выстоять. В этом основное содержание повести.
— А то, что у нас меньше чем за год погибло два состава батальона — этому матери и отцы в тылу тоже рады-радешеньки? — возмутилась Наташа. — А то, что нет больше в Минске семьи Марякиных — мать и дочь повесили, сын умер от ран вот здесь, на этой вот койке, — этому народ тоже рад-радешенек? А погибший Сергей Лимаренко, у которого немцы угнали в Германию невесту. Это что — тоже радость?
— А блокадный Ленинград? А Севастополь? Все наши разрушенные, сгоревшие дотла деревни и города?
— Ну, хватит, хватит! Мы просто не поняли друг друга. Я совсем не о том...
— Как это не о том? — встрепенулся Быстревич.
— А вот так! — Высоко подняв голову, Переверзев прошел к двери. — Прошу, лейтенант, и вас, старшина, не задерживаться. Нам пора в батальон.
— Многоуважаемый зампострой, — очень вежливо сказал Быстревич, подходя к нему. — Отправляйтесь-ка в батальон единолично. А мы уж как-нибудь сами дорогу туда отыщем. Не собьемся.
Переверзев крутанул желваками на скулах, ухмыльнулся криво и, пнув дверь ногой, вышел, заложив руки за спину.
— Гад, какой гад! — Кладовщик соскочил со своей койки и бросился к двери. Это было так неожиданно, что какое-то время с молчаливым удивлением все смотрели на толстенького босого человека в нижнем белье, а затем разразились хохотом.
...Быстревич и Летников сидели в госпитале до ночи. Даже строгая капитан Леля, узнав, что старшина прибыл из России, не удалила припозднившихся гостей из палаты, а распорядилась, чтобы их накормили и обедом и ужином.
— Дела нашего корпуса, — рассказывал Летников, — хорошо известны уральскому народу. Ребятишки, так те даже играют в Уральский Добровольческий. Честное слово! Однако улыбаются ребята мало. Да и улыбки какие-то... так. И говорят серьезно. Когда по радио сводку Совинформбюро передают, у репродукторов на улицах толпа собирается. Мороз, иней на бровях, на усах у стариков. А они стоят, слушают... Ну, а в батальоне-то как? Кто живой из старичков?
— В батальоне, Коля, почти все новички. Твой командир, старший лейтенант Пастухов, убит, Ежиков — тоже... — ответила Наташа.
— Сколько людей положено в землю-матушку! — вздохнул усатый.
— Да, — покачал головой Летников.
— Ну, нам пора устраиваться на ночлег, — поднялся Быстревич. — Завтра домой. В батальон.
— Хватит, полежали. Я-то без малого десять месяцев, — сказал Летников.
— Счастливые — в батальон возвращаетесь, — говорила Наташа, провожая их.
Они постояли на крыльце. Сквозь деревья виднелся красный шар солнца.
— Ветер будет, — заметил Летников.
— Ну, — Быстревич с маху хлопнул по Наташиной ладони. — Пока!
— Ребята, и я с вами, — горячо заговорила Наташа. — Только достаньте надеть что-нибудь. Могилевский не выпишет меня. А я не могу больше. Тянет в батальон.
— Это же здорово! Вернемся вместе! — воскликнул Летников.
— Тише ты. Одежду мы подыщем, не волнуйся, — шепотом сказал Быстревич, только часовой у ворот...
— Ну, да что-нибудь сообразим, на то мы и солдаты.
— И я, и я, — заторопился Галиев.
— Тебе нельзя, у тебя серьезное ранение, — отрезала Наташа.
— Я сапсем здоровый. Там Берлин брать надо.
— Смотри, без тебя его не возьмут, — захохотал Быстревич. — Ну, ладно, завтра все обмозгуем.
— Прихватите на всякий случай что-нибудь и для него, — тихонько, чтобы не слышал Галиев, попросила Наташа.
Глава третья
План бегства был разработан.
Летников и Быстревич пришли с патефоном, расположились, как дома. Патефон заводили в фойе, чтобы больше собрать народу. Особенно нравилась раненым пластинка, на которой грустный низкий голос певца спрашивал:
Другие песни были или очень тоскливые или непонятные — на польском и немецком языках.
— Ну их к черту, — сказал Быстревич. — Может, те песни фашистские, может, в них над нами, русскими, смеются, а мы, как дураки, слушать будем. Крути снова «Марошку».
Коля ставил «Марошку». Угощал слушателей махоркой.
— С Урала, братцы, вез.
— Ну?
— А откуда? Поточнее... Баба моя на Урале живет. В Кыштыме, Челябинской области. Слыхал, поди?
— Слышь, расскажи-ка, что там и как, дома-то?
Летников рассказывал.
Говорить солдату о Родине, где много месяцев лечился в госпитале, очень приятно. А рассказывать о ней фронтовикам, раненым, среди которых и земляков немало, это уже настоящая радость: слушают тебя, слово боятся проронить и патефон остановили. И сам ты заново, еще острее переживаешь встречу с родными, знакомыми.
— Хорошо на Родине, да только прежде, чем вернуться туда, нужно солдату мир добыть, — заключил Летников. Он так увлекся, что Наташа уже волновалась: если Коля застрянет надолго, если заставит себя ждать, тогда все рухнет. Их хватятся, ведь скоро обед...