Одиночество дипломата [сборник]

7 декабря 1941 года, когда Билл Буллит был на пути в Каир, японские бомбардировщики и торпедоносцы нанесли внезапный удар по главной тихоокеанской базе американского флота Перл-Харбор. Вместе с линкорами и эсминцами за один час атаки погибли три тысячи американских моряков. Одновременно японские войска вторглись в Таиланд, высадились в Малайе и бомбардировали Сингапур. Вечером того судьбоносного дня в Белом доме экстренно собрался президентский кабинет и лидеры Конгресса. Военный министр Генри Стимсон высказал мнение: коль скоро США вступили в войну с Японией, нужно также объявить войну Германии и Италии. Гул одобрения перекрыл зычный голос Рузвельта: «Не надо!»

Уинстон Черчилль, получив известие о Перл-Харборе, немедленно провел через британский парламент резолюцию об объявлении войны Японии. Официально Соединенное Королевство вступило в войну с императорской Японией на несколько часов раньше, чем ее объявил Конгресс Соединенных Штатов.

На следующий после Перл-Харбора день Франклин Рузвельт принял Литвинова. Президент просил у советского правительства разрешение использовать Владивосток как базу для дозаправки американских бомбардировщиков, базирующихся в Маниле, для будущих налетов на Японию. Несмотря на то, что Америка уже предоставила Москве беспроцентный кредит в 1 миллиард долларов и начала поставки стратегического сырья и вооружений в Советский Союз, нарком Молотов отклонил просьбу Рузвельта.

Немецкие газеты захлебывались от восторга по поводу разгрома американского флота, но сам Гитлер хранил молчание. В Кремле, по воспоминаниям очевидцев, царило неимоверное напряжение. Только на четвертый день, 11 декабря, фюрер появился на заседании своего марионеточного рейхстага. Вдоволь поиздевавшись над «слугой миллионеров и евреев» и объявив Рузвельта «главным виновником этой войны», Гитлер, среди аплодисментов вскочивших на ноги депутатов, объявил Германский Рейх в состоянии войны с США.

Самолет с Буллитом приземлился на английском военном аэродроме, по соседству со знаменитыми пирамидами Гизы. Его встречи с британскими официальными лицами поначалу проходили на территории английского посольства в Каире, занимавшего целый квартал вдоль набережной Нила. Несмотря на «мирный» антураж — обилие цветущих деревьев и аккуратных зеленых газонов в традиционном викторианском стиле — посольский квартал сильно смахивал на укрепленный военный лагерь. Он был обнесен высокой глухой стеной и рядами проволочных заграждений, а сами здания забаррикадированы мешками с песком.

В этом древнем городе с двухмиллионным населением сохранялась неустойчивая ситуация противоборства разных сил. Египет оказался в окружении враждебных государств — Ливии, Эфиопии и Сомали, которые были оккупированы итальянцами. Каир превратился в центр оперативного управления силами союзников на Ближнем Востоке. Здесь были расквартированы войска английские, новозеландские, австралийские, индийские, польские. Сюда же перебрались эмигрантские правительства Греции и Югославии с сопровождавшей их толпой разношерстных политических деятелей. В отличие от притихшего и разоренного Лондона, Каир демонстрировал левантийскую роскошь гостиниц и ресторанов, был полон слухов и агентов двух противостоящих коалиций.