Одиночество дипломата [сборник]

«Я не стану останавливаться на наших отношениях с США. Скажу только, что ничего хорошего сообщить не могу», — докладывал Молотов Верховному Совету под смех депутатов. Американские разведывательные источники, как и английские, обладали достоверной информацией о готовящемся германском нападении на СССР. Новый хозяин Спасо-Хауса Лоренс Стайнхардт после долгих раздумий отсоветовал К. Халлу сообщать об этом русским, ибо в Кремле все равно не поверят или сочтут разведданные британской провокацией. Словно в подтверждение его слов, полпред в Вашингтоне К. Уманский докладывал Молотову, что американский посол — «богатый буржуазный еврей, пропитанный скверным духом сионизма».

В Красную армию регулярно поступали альбомы с силуэтами английских боевых самолетов и кораблей. Альбомов с германской техникой не было и в помине. Советские газеты призывали своих граждан провести лето 1941 года в путешествиях по Крыму (в то время Крымской автономной республике). Делая приятное своим берлинским друзьям, Сталин 12 мая распорядился закрыть в Москве посольства Бельгии, Норвегии, Греции и Югославии, а их персоналу либо покинуть страну, либо перейти на положение интернированных. В том же месяце без видимых причин ограничили свободу передвижения американских дипломатов. К роковому июню 1941 года «красный Макиавелли» привел СССР в состояние почти полной международной изоляции. Отношения с единственной реально воюющей с Гитлером страной были доведены до такого состояния, что правительство Великобритании вынуждено было отозвать из Москвы своего посла.

В ситуации «11:59» товарищ Сталин занимался привычным делом: в июне арестовали и впоследствии (уже в дни войны) расстреляли двух бывших начальников Главного управления противовоздушной обороны и всех троих бывших командующих ВВС Красной Армии. Короткими июньскими ночами идут аресты в Главном артиллерийском управлении, наркомате вооружений, штабах и военных академиях.

«Свободен первый шаг, но мы рабы второго», — устами своего Мефистофеля говорил Гете. Меньше чем за три недели до гитлеровского нападения, 3 июня 1941 года, в Кремле секретным распоряжением Политбюро разрешили «из особых запасов» дополнительно поставить в Рейх тысячи тонн стратегического сырья — медь, молибден, олово, никель, вольфрам. Необходимые Гитлеру материалы для новой войны доставлялись советскими курьерскими поездами с опережением графика поставок. Немецкие самолеты и танки, обрушившие «вероломный» удар на СССР, заправлялись советским горючим, а желудки солдат вермахта были набиты русским хлебом.

После войны Уинстон Черчилль как всегда образно отметил воскресное утро 22 июня 1941 года: «Злобный бред, распространявшийся советской пропагандистской машиной в ночном эфире по адресу Англии и Соединенных Штатов, заглушила на заре германская канонада. Злые не всегда умны…» Получив ноту об объявлении войны, заикавшийся от волнения Вячеслав Молотов сказал немецкому послу Шуленбургу: «Мы этого не заслужили».