С привкусом кофе (СИ)

— Ты чего такая грустная, красотка? — толкнув мою лодыжку под столом, говорит Элиот.

Его серёжка с крестом раскачивается из стороны в сторону. Он смотрит на меня с кривоватой однобокой улыбкой, и, взглянув на него, я замечаю: его бледное лицо осунулось, кожа натянулась и выглядит настолько тонкой, что у глаз синеют ниточки вен. Он выглядит уставшим и вымотанным, будто не спал несколько ночей, и я невольно думаю: употребляет ли Элиот наркотики?

Эмили смущённо краснеет из-за поведения брата и одним движением убирает кудрявую прядь за ухо. Я чувствую себя невероятно глупо и решаю, что молчание — лучшее решение в данной ситуации.

Раздается тихий звон уведомления. Телефон, лежащий рядом с Эмили, загорается, оповещая о новом сообщении. Элиот тут же поворачивается и глядит на сестру, которая за долю секунды смахивает уведомление и прячет гаджет в карман своих брюк.

— Кто это? — его голос звучит резко и грубо; нет ни намёка на усмешку, с которой он только что говорил со мной.

— Никто, — тихо произносит Эмили. Я мгновенно вспыхиваю, потому что Элиот не имеет права лезть в её жизнь.

Он открывает рот, и по лицу я вижу, что Элиот готов вырвать телефон из кармана, но в этот момент Шистад садится на своё место, держа в руках две дымящиеся кружки кофе. Терпкий аромат проникает в мои лёгкие, обжигая — я невольно прикусываю губу. Он протягивает напиток другу, который всё ещё сверлит взглядом Эмили. Я громко кашляю, пытаясь привлечь всеобщее внимание.

— Кстати, хм, — произношу я, пожевав губу, — сегодня я останусь у Эмили.

Подруга с благодарностью сжимает мою руку под столом.

— Нет, — резко выдаёт Крис и делает гримасу.

Я удивленно смотрю на него, чувствуя, как возмущение и раздражение волной поднимаются в крови.

— Я не спрашиваю разрешения, — отвечаю я, дёрнувшись.

— Мне плевать. Я сказал: нет, — выплёвывает Шистад и делает глоток кофе.

— Да ладно тебе, — протягивает Элиот, когда откидывается на спинку стула.

— Заткнись, Элиот. Это не твоё дело, — рявкает Крис, бросает на того предупреждающий взгляд.

Раздражение вибрирует в кончиках пальцев, и я стискиваю зубы, чтобы удержаться от необдуманных слов.

— И не твоё тоже, — наконец шиплю я, и Крис всё же поворачивается ко мне. Его карие глаза поблёскивают искрами ярости. Я замечаю, как он сжимает кружку с кофе.

— О, поверь, это именно моё дело, — произносит он ровным тоном, не отводя взгляда.

Я прикрываю веки и глубоко вдыхаю, борясь с приступом злости, которая вот-вот вырвется наружу. Мне хочется крикнуть ему в лицо, что он не имеет права указывать, как мне поступать, потому что он не мой парень, и его вспышки собственничества просто смешны, потому что пары поцелуев недостаточно, чтобы говорить, что делать… Я молчу. Воцаряется тишина, прерываемая лишь фоновым гулом голосов. Мы смотрим друг другу в глаза, и мне начинает казаться, что Крис сейчас схватит меня за руку и хорошенько встряхнёт, как он делает это обычно, но его губы лишь искривляются в акульей улыбке. Он чувствует себя победителем.

— Пошёл ты, — злюсь я и мгновенно вскакиваю из-за стола.

Я иду к выходу так быстро, как могу, и, когда вырываюсь на улицу, где бушует снежный ветер, кто-то хватает меня за запястье. Ещё не обернувшись, я понимаю, что это Шистад. Он круто разворачивает меня, сжимая пальцами руку, отчего чувствую слабую боль.

— Немедленно отпусти, — кричу я, уставившись на него, но Крис смотрит в ответ, и я вижу чертят, пляшущих в его радужках.

Я размахиваюсь и ударяю его по лицу. Звук пощёчины эхом раздаётся в ушах. Его голова наклоняется — на щеке тут же краснеет след от ладони. Я всё ещё пылаю яростью.

— Я говорила, чтобы ты не хватал меня, — произношу я и чувствую, как горячие слёзы обжигают кожу щёк, обдуваемых ветром.

Парень смотрит на меня несколько долгих секунд, пока солёная жидкость скатывается по скулам и скапливается на застывших губах, а затем выпускает мою руку. Его лицо искажается непонятной гримасой, и он уходит, оставив меня одну среди бьющих в лицо комков снега.

***

Переступая порог кабинета истории, я резко вспоминаю о тесте, к которому должна была подготовиться на выходных, но, конечно же, благополучно забыла. Бодвар приветствует меня легким кивком и полуулыбкой. Кабинет медленно заполняются учениками. Я занимаю парту на заднем ряду в надежде на возможность списать, и, пока есть время, пролистываю тетрадь, пытаясь в короткий срок запомнить хотя бы крупицы информации. Через несколько минут в классе появляется кудрявая копна волос Эмили, но, оглядев пространство вокруг, я понимаю, что соседние парты заняты. Флоренси сочувственно поджимает губы и присаживается на втором ряду. Я чувствую себя так, будто вот-вот расплачусь. Моя хрупкая душевная организация трещит по швам, готовая рассыпаться, как разбившийся хрусталь. Слезы обиды и гнева — на Криса и на себя — душат, вызывая рвотные позывы, которые стягивают живот. Прикрываю глаза, пытаюсь бороться с нарастающими слезами, но солёная жидкость всё же скатывается по щеке единственной каплей. Запрокидываю голову и заставляю себя выровнять дыхание.

Звенит звонок, и Бодвар без лишних слов начинает раздавать листы с вопросами. Дойдя до меня, он медлит пару секунд.

— Ева, всё хорошо? — произносит он шёпотом, чтобы расслышала только я.

Делаю неоднозначный жест головой и забираю тест.