С привкусом кофе (СИ)

Шистад ставит кружки на прикроватную тумбочку, возвращается к двери, выключая свет, и на пару секунд комната тонет во мраке, пока не загорается оранжевая лампочка в светильнике. Мой мозг гудит от мыслей, и я пытаюсь подавить их проявление на лице, когда плюхаюсь на кровать рядом с Крисом. Сажусь в позу йога сбоку от него и принимаю кружку с чаем, поблагодарив парня кивком. От напитка исходит приятный апельсиновый аромат, а горячая керамика согревает похолодевшие пальцы.

— Знаешь, у меня сейчас такое чувство, — произношу я, глядя на него из-под ресниц, — будто я могу рассказать тебе всё, что угодно.

Делаю глоток, наблюдая за реакцией парня. На лице не дрогнул ни один мускул.

— Что-то конкретное? — спрашивает он.

Я качаю головой, проглатывая горячую жидкость, что обжигает стенки горла.

— Нет, просто так сказала.

Он кивает и пожимает плечами, решив не копаться в моём странном поведении.

Некоторое время мы просто пьём свои напитки и болтаем ни о чём: я рассказываю пару историй из своих путешествий, Крис изредка вставляет саркастичные комментарии. Напряжение, которое сковывает внутренности, не оставляет меня, даже когда Шистад смеётся, поэтому, закончив с чаем, я забираюсь под одеяло и поворачиваюсь к нему спиной. Крис гасит свет и обнимает меня за талию. Его рука на моей коже кажется тяжелой и удушающей.

— Спокойной ночи, Ева, — шепчет Шистад, уткнувшись носом в пространство между моей шеей и плечом и невесомо целуя меня за ухом. Я вздрагиваю и прикрываю глаза, пытаясь раствориться в ощущениях его теплых рук и кофейного дыхания.

Дыхание Криса становится глубоким и размеренным примерно через пятнадцать минут — я не могу уснуть, пока через некоторое время слёзы не начинают жечь глаза. Смахнув солёную жидкость, я втягиваю воздух через нос и позволяю разуму впасть в забытье.

***

Утро воскресенья начинается достаточно рано: я слышу странные звуки у двери и почти мгновенно открываю глаза.

Солнце ещё не встало, и комната тонет в предрассветной темноте. Выглянув в окно, я вижу, что с улицы идёт свет, искрящийся и мягкий.

Рука Криса лежит на моем животе и сползает на уровень бедер, когда я приподнимаюсь. Его лицо кажется почти ангельским в объятиях сна. Волосы откинуты назад. Он лежит на животе, и его спина вздымается от дыхания.

Звук повторяется, и я понимаю, что это Тоффи скребётся в дверь, просясь на улицу. Выпутываю ноги, застрявшие в смятом одеяле, и выскальзываю из нагретой постели. В комнате тепло, но по голым ступням всё равно пробегает холодок, когда иду по полу, чтобы открыть дверь. Собака тут же врывается внутрь и прыгает к моим ногам, протяжно заскулив. Подавив зевок, я плетусь к кровати, чтобы надеть кофту. Шистад ворочается во сне из-за посторонних звуков. Я пока не готова к его пробуждению, поэтому спешу выйти из спальни и тихо прикрываю дверь, но не до щелчка.

Тоффи стремительно несётся к выходу, поэтому открываю ему дверь, выпуская на улицу. Холодный ветер тут же охватывает моё тело, и я поспешно надеваю куртку и обуваю ботинки, наплевав на то, что на мне нет носков. На улице едва светает. Пространство вокруг освещает высокий фонарь. Слой снега, выпавший ночью, приятно хрустит под ногами, и я медленно иду к калитке, чтобы размять затекшие мышцы.

Машина Криса стоит рядом с забором. Оранжевый свет падает на багажник и часть крыши. Ленивым взглядом осматриваю соседние дома вдоль улицы, замечая, что ни в одном окне ещё не горит свет.

Тоффи подбегает ко мне, виляя хвостом, и я наклоняюсь, чтобы погладить его. Внезапное рычание и громкий лай заставляют меня испуганно отскочить. Тоффи дёргается и бросается к калитке, высовывая кончик носа наружу, и принюхивается. Он гавкает, сверкая глазами, и я вглядываюсь в темноту, пытаясь выяснить причину агрессии собаки. Безуспешно смотрю на улицу, но света фонаря не хватает, чтобы увидеть всё. Тоффи продолжает отчаянно лаять, и я, бросив эту затею, хватаю его за поводок, уводя обратно в дом.

Стянув верхнюю одежду, я на несколько мгновений замираю в коридоре, думая, стоит ли вернуться к Крису, но вместо этого иду в ванную и включаю горячую воду. Скинув вещи, залезаю под горячие струи, позволяя сознанию вернуться ко вчерашней находке. Кончики пальцев всё ещё ощущают гладкий целлофан. Я не могу с точностью сказать, что Крис соврал, но и доверять в полной мере не получается. Это шаткое положение, вызванное недостаточной искренностью со стороны парня, порождает сомнения и вопросы, которые недосказанностью повисают в воздухе. Тем более, я не уверена, что мы вместе. Несколько часов, проведённых вместе, кажутся какими-то эфемерными и не дают гарантий. В данный момент границы стерты, но это лишь эмоциональный всплеск, не имеющий под собой крепкого фундамента. Я могу признаться себе, что Крис мне нравится и одни мгновения с ним возносят меня на вершину счастья, но другие больно ударяют, щемят грудь и растаптывают сердце. Этот дисбаланс похож на болезнь, которую я переживаю несколько лет, и отсюда вытекает вопрос: готова ли я к этим эмоциональным качелям? Ступить по доброй воле на зыбкую почву не храбрость, а мазохизм. Есть огромное количество «но», препятствий и нюансов, которые забываются в объятиях Криса, но вспоминаются вдали от него.

Наверное, я стою под душем слишком долго, потому что кожа на руках сморщивается от влаги и вода становится заметно холоднее. Быстро мою голову, затем вылезаю и укутываюсь в пушистое полотенце. Рукой протираю запотевшее зеркало, и одного взгляда на отражение хватает, чтобы прийти в ужас: на шее виднеется россыпь бордовых и фиолетовых засовов, кожа губ истерзана и искусана, взгляд измучен долгими размышлениями. Умываю лицо прохладной водой и чищу зубы, при этом думаю о том, как мне удастся скрыть синяки. Завтра понедельник, а это означает неизбежное столкновение с реальностью.