Каждый последний вздох [litres]

Страж тут же получил прямой удар в грудь и покачнулся. Я затаила дыхание, когда он стиснул голову каменного монстра, который уже впился в него когтями, разрывая гранитную кожу, разбрызгивая кровь.

Раздался сокрушительный треск, когда Стражу удалось отсечь львиную башку, и выползшие из туловища темные тени слились с окружающим дымом. Чудовище было повержено.

Страж обернулся ко мне, и ужас охватил меня, когда я встретилась глазами с Эбботом. Их ярко-голубой блеск потух, и кожа зарозовела, обнажая истерзанное тело.

– Нет, – прошептала я, шагнув к нему.

Эббот открыл было рот, но только воздух пузырился, вырываясь из разверстой шеи. Ослабевшие ноги подогнулись под ним, и я метнулась вперед, пытаясь остановить его падение. С его-то весом и моей травмой попытка оказалась бессмысленной и безуспешной. Мы оба рухнули на тротуар. Он приземлился на спину, и я рядом с ним.

Вокруг нас разливалось море крови.

Я зажала руками рану на его шее и подняла голову, оглядывая улицу, отчаянно призывая на помощь. Я даже не знаю, кому я кричала, но, наконец, из дыма вырвался Рот, и его поступь замедлилась, когда он увидел то, что осталось от каменного льва и Эббота. Я снова закричала, на этот раз подзывая Зейна, потом Деза и Николая, ведь кто-то же должен был помочь ему.

Не может быть, чтобы никто не помог.

Рот переступил через ноги Эббота и опустился на колени рядом со мной, протягивая ко мне руки.

– Что ты делаешь, Лейла? – Его голос звучал хрипло, и, когда я посмотрела на него, то увидела синяк, растекающийся вдоль линии челюсти. – Что ты делаешь?

Я подумала, что это очевидно.

– Останавливаю кровь. Я…

– Лейла. – Он покачал головой, обнимая меня за плечи. – Слишком поздно.

– Нет! – закричала я, не отрывая глаз от Эббота – того, кто вырастил меня, кто предал меня, но в конечном счете спас мне жизнь. Я отказывалась верить в то, что уже слишком поздно.

Глаза Эббота, когда-то такие яркие и голубые, стали тусклыми и смотрели… в пустоту. Вокруг него не осталось ауры, сколько я ни вглядывалась, силясь различить ее следы. Я видела лишь то, что раны были не только на горле. Его грудь…

– О боже. О. Боже. Нет.

Рот отнял мои руки от шеи Эббота, и я не стала сопротивляться, потому что он был прав – все мои усилия напрасны. Слишком поздно. Мой разум бунтовал, не желая мириться с тем, что я видела и что все произошло так быстро.

Из дыма и хаоса к нам приближались другие Стражи. Первым появился Николай, который замер как вкопанный, а следом за ним – тот единственный, кого бы я хотела уберечь от этого зрелища, но, как всегда, опоздала.

Зейн увидел своего отца.

Он упал на колени возле неподвижного тела и потянулся к отцу, но его рука зависла над бездыханной разодранной грудью Эббота. Он задрожал.

– Отец?

Ответа не последовало. Его уже никогда не будет.

Время словно остановилось, и никто не шевелился, и я сама словно оглохла, хотя догадывалась, что должны звучать вопли и крики, сирены и треск пламени, пожирающего здания. Вокруг меня не было ничего и никого, кроме Зейна, взирающего на отца глазами, наполненными ужасом и неверием.