Сады и пустоши
- Автор: Джемаль Гейдар
- Язык: русский
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Сады и пустоши». Краткое содержание книги:
Ну, собственно говоря, надо просто воевать с этим — и все.
Я стоял всегда на противоположной позиции, на противоположной платформе. Но это не мешало мне объективно видеть нюансы.
Заходя в дом простых людей, я обращал внимание, что для них есть святое: на каком-то слове — к примеру, на слове «коммунизм» — они прекращают шуточки, и лица у них каменеют и вытягиваются. Или когда говорили о погибших на войне. Про коммунизм говорили с иным слегка оттенком: не играя желваками, а затуманиваясь взглядом. А после 1970 года это ушло, люди сдулись. И в этом виноват режим, который вырвал из-под них половичок. Почему после 1970 года? А к 1970 году до народа дошло, что коммунизм — колбаса и ничего больше. И сразу исчез религиозный подтекст, исчезла неизвестность. Прежде подразумевался шанс, что будет выход в четвертое измерение. В слове «коммунизм» для народа сохранялось магическое. Люди верили, что будет все не так, что когда наступит коммунизм, что люди будут другие. 10 км можно будет за пять минут проходить пешком.
Определением коммунизма через бесплатную жратву — это была смерть советского мифа, смерть идеи.
Находились люди, которые возражали.
Помню статью одного молодого кандидата наук в «Новом мире». Мы читали её вместе с Юрасовским. Там было написано про то, что исчезла сверхидея, что мы забыли о голубых городах на Марсе, забыли об Аэлите, об эсхатологическом изменении законов пространства и времени, о ноосфере, — ведь ради этого совершалась революция; мы слишком погрязли в экономизме, в циничном «колбасном» прагматизме; контроль над солнечной энергией должен быть доведен до 5% от энергии, падающей на землю, поскольку выход на 5% уже даст нам свободу маневра в ноосфере, а свобода маневров в ноосфере даст нам возможность менять физические законы, но главная цель — это изменение второго начала термодинамики, это обратимость энтропии волевым решением, и пора поставить вопрос о том, что истинная цель коммунизма — это изменение законов термодинамики сначала в масштабах Земли, потом Солнечной системы, потом космоса (через миллиарды лет, конечно), но в ближайшем будущем надо с Землей работать… И все это написано серьезно.
Автора той статьи начали стирать с лица земли — это надо было видеть. Разве что идиотом его не называли. Какой-то Минц, какие-то академики говорили, что это убожество, попытка нам подсунуть неизвестно что. Дескать, понятно же, что коммунизм — просто жрачка и ничего более, народ веками мечтал о жрачке и больше ни о чем он не мечтал, и все эти интеллигентские домыслы вот этих убогих, которые фантазируют, — ну кому они нужны?
Проворачивалось страшное насилие над этими романтиками. Стилистика примерно такая: в газете публикуется вопрос читателя «А что такое звезда? Какой у нее символизм? Ведь, говорят, это вещь масонская?». И на это отвечал кто-то типа Минца что-то вроде: «Звезда никакого символизма не имеет, звезда это есть просто звезда, которая нарисована, чтобы означать, что это советский знак. Народ, веками мечтая о жрачке, смотрел на небо и думал, что эти звезды означают лучшую долю. Вот поэтому нашим символом и стала звезда. А так, в принципе, никого значения это не имеет».
Читал вот такие тексты и поражался, насколько власть боялась, — если, конечно, это была не диверсия: «принять всё всерьез». Что вполне возможно. Но если исключить «диверсию», власть боялась любой попытки того, что Ленин называл «фидеизм и поповщина171», — любой попытки придать интеллектуальную глубину собственному проекту. Это был запрет на интерпретацию, запрет на раскрытие темы вглубь, запрет на анализ. Да, программа партии «про колбасу», появившаяся в 1961 году, всё убила. Потом произошла короткая стычка между «романтиками» и «реалистами».
И после этого я физически ощутил, как из народа выпустили пар, народ сдулся.
Левиафан перед моим взором не маячил, нет. В школе советская власть серьезно не ощущалась. Все это было камерное, защищенное валяние дурака: защита Мао Цзэдуна, постмодернистский стёб. При этом знал, что «красные» — Мао Цзэдун и все остальные — враги, потому что они представляли собой фаланстер, организацию социального порядка, которая не имеет смысла, потому что это идеальная организация человеческого муравейника. Человеческий муравейник есть «бытие здесь», которое смысла не имеет.
Бытие вообще смысла не имеет. Ему смысл придаёт только смерть как его сверхзадача. Это было философское, метафизическое знание.
А на практике я не ощущал давления. Моей матери в середине 70-х звонили из КГБ и говорили:
— Мы вашего сына убьем.
171
Фидеизм — философское учение, утверждающее главенство веры над разумом и основывающееся на простом убеждении в истинах откровения. Фидеисты считают, что наука ищет лишь знание фактов, вторичных (физических) причин, но не способна раскрыть первичные (сверхъестественные) причины, объяснить более глубокие источники бытия.