Сады и пустоши
- Автор: Джемаль Гейдар
- Язык: русский
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Сады и пустоши». Краткое содержание книги:
Если спросить товарища Сахарова, хотел бы он, чтобы сейчас Совок проиграл, был оккупирован силами НАТО и США, водрузили бы над Кремлём звёзднополосатый флаг, — что бы он ответил? Конечно же он бы сказал, что — категорически нет.
Антисоветчиками, хоть и теплохладными, готовыми принять антисоветскую точку зрения, была фрондирующая молодежь, которая не шла в комсомольские активисты. Небольшая часть могла идти фарцевать. Но для этого надо иметь особый склад, знание языков, известную лихость, нэпманский задор. Таких было мало.
Доверие к Совку и антитеза ему не развивались строго по экспоненте, как если бы в 1945 году было наибольшее доверие, а в 1989 — наименьшее. Процесс шел волнообразно. В 60-е годы все расслабилось, все стало несерьезным, смешным и неадекватным Совком.
При Брежневе отношение к советской власти было несерьезное, но до Брежнева — я бы даже сказал, что еще при раннем Брежневе, — отношение было очень серьезное. Ведь ранний Брежнев — не инвалид и не клоун: он вполне нормально говорил, у него были какие-то мысли, поползновения. В 70-х с ним случился удар, и после люди стали как бы отключаться от «инвольтуры».
Но первый удар по власти был нанесен XX съездом, когда разоблачили Сталина. Второй удар был нанесен программой партии — построение коммунизма к 1980 году.
В коммунизме имелась какая-то неопределенность. Пусть народ грубый, прагматичный, лукавый, подмигивающий и циничный. Но слово «коммунизм» оставалось сакральным. Нельзя было об этом просто так говорить, с усмешкой: могли и по морде дать.
Метафизика революции еще жила по инерции до начала 70-х годов. В слове «коммунизм» еще содержалась сакральность.
Для меня советский строй и коммунизм был матриархатом. Он был для меня господством женских ценностей над мужскими.
Мужские ценности — это борьба, насилие, смерть, героизм, воля к смерти.
Женские ценности — это воля к воспроизводству, к улучшению качества жизни, к безопасности, снятию конфликтов под контролем эгоистичных самок, которые стремятся к тому, чтобы стать максимальным бенефициаром матриархального контроля.
Это для меня и было коммунизмом.
А капитализм… Маркса я читал. Первый том я осилил в 14 лет, в седьмом классе. Приходил со школы, бросал портфель и садился читать «Капитал». Я знал, что читаю «Капитал» как произведение врага, чтобы понять мысль врага. И отмечал про себя, что это очень классный текст. Меня просто поражали некоторые его интеллектуальные и логические красоты. Но конечно всерьез я его не понимал.
Суть-то «Капитала» не в том, что рабочий работает 10 часов, получая только за 2 часа своей работы, чтобы не сдохнуть, а 8 часов берет себе собственник средств производства. Допустим, это так. Ну и что? Я же не был фанатом справедливости, понятой «социально-экономически».
Допустим, грязные пролетарии действительно пашут целыми днями, работают не 10, а все 16 часов. В чем проблема? Они и в Совке работают так же. Так же им не дают того, что они заработали. Ну, разводят их какими-то копеечными подачками, посылают их детишек в «Артек» — и то не всех. Школа, конечно, бесплатная — это да. Но суть-то не в этом. Меня же никогда не интересовало счастье народа или какой-то части народа или людей. И что такое счастье? Колбаса, социальные лифты?
Капитализм для меня был серой пеленой, но про коммунизм я точно знал, что здесь правят ненавистные мне животные другой породы, с другой организацией мозга. Это враги. Это метафизические самки. Матриархат. Это как вживую смотреть фильм про первобытных людей и матриархат в их пещерах. Раз повсюду матриархат и бабы, то мужчинам здесь несладко, здесь властвует кастрационный комплекс. Ситуация Совка для меня была биологически враждебной.
Все, что я видел вокруг себя, это подтверждало. В какое учреждение ни придешь, там сидит баба, явно заряженная кастрационным комплексом. А мужчины — спившиеся ублюдки.