Ведьма [litres]

Вижу, как знакомые ребята строят ледяной форт и перебрасываются снежками. Соседские дети – брат с сестрой – лепят целую армию снеговиков. Больше всего на свете мне хочется туда, к ним. Больше всего на свете мне нужно, чтоб получилось это заклинание.

– Опять прохлаждаешься?

Отшатнувшись от окна, боюсь повернуться к отцу лицом. Слышу это по голосу, он в гневе.

– Ты ничтожество! В твоем возрасте я уже мог управлять стихией, а ты до сих пор круг ровно нарисовать не в состоянии.

Злость перерастает в тихую ярость. Отец не кричит, почти шепчет. В таком состоянии он страшен и даже опасен. Медленно разворачиваюсь, стараясь не провоцировать агрессию. Носком сапога отец затирает магические символы, втаптывает в пол работу нескольких часов.

– Прости! Я все вытру и переделаю, – выпаливаю я, бросаясь к ведру с водой и тряпке.

Ударом ноги отец отбрасывает ведро. Ледяная вода окатывает меня с ног до головы. Дрожу не от холода – от страха. Отец уже подле меня, заносит руку для удара. Зажмуриваюсь и втягиваю голову в плечи.

– Элиас!

Мама хватает меня и сжимает в объятиях. Слышу звук удара, но не чувствую боли. Резко открыв глаза, вижу одинокую слезу, дрожащую на маминой щеке. Как раз на том месте, где расплывается алыми разводами будущий синяк.

– Ты нарушил данное слово, Элиас! Нашей сделке конец!

Мама говорит едва слышно, но я вижу, как гнев в глазах отца сменяется ужасом. Она поворачивается ко мне, обнимает крепче.

– Помни, я всегда буду тебя любить! Прости! Тебе там нет места, не сейчас…

Я не понимаю. Прижимаюсь сильнее, но словно проваливаюсь в туман. Там, где только что были ласковые руки, лишь облачко пара, как то, что вырывается изо рта на морозе.

Мама ушла! Растаяла в воздухе. В комнате только я, отец и его всепоглощающая ненависть, ставшая почти осязаемой.

Бегу к окну, но мамы на улице нет. Путь к двери преграждает отец. Я в ловушке! В стекле отражается испуганное лицо мальчика, обрамленное снежно-белыми волосами, – мое лицо.

Отец бросается ко мне:

– Алестат!