Эпидемия безбрачия среди русских крестьянок. Спасовки в XVIII–XIX веках

Монастырь, возможно, был (или не был) построен на Варнавинской горе где-то в первой половине XVI в. Может быть, в 1530 г. великий князь Василий III пожаловал в дар монастырю обширный участок леса, может быть, в это время вокруг монастыря было семь отдельных дворов, и, может быть, в 1551 г. царь Иван Грозный утвердил дар. Вся информация в предыдущем предложении известна из источников, выдержки из которых приводятся в подлинных документах XVII в., которые возникли в процессе разбирательства споров с участием варнавинских монахов. При этом язык и терминология в выдержках явно XVII, а не XVI в. Например, в документе, якобы от 1530 г., говорится, что жалованная грамота была получена из Поместного приказа, который хотя и существовал в то время, но не под этим названием; вплоть до начала XVII в. он назывался Поместной избой. Один уважаемый историк выдвинул предположение, что автор челобитной 1664 г. переписал цитаты более понятным современным языком. Поскольку русские той эпохи были сторонниками буквального понимания текста не только в религиозных делах, но и в копировании, эта гипотеза кажется слабой[439]. Подозрительно также, что предполагаемый документ от 1530 г. называет поселение Минин и шесть других «починками» — то есть новыми поселениями на лесной вырубке — именно так, как в подлинных документах XVI в.[440] Название «починок» могло продержаться дольше первого поколения поселенцев, но век спустя Минин, даже если он был маленьким, уже должен был называться деревней. И уж практически невероятно, чтобы кучка дворов просуществовала более века без всяких прибавлений и убыли. И в самом деле, архимандрит другого монастыря обвинил варнавинских отцов в покупке подложных документов у третьего монастыря[441]. Впрочем, не имеет существенного значения (кроме, как для местных историков), было или не было в начале XVI в. нескольких крошечных русских поселений вокруг монастыря на Варнавинской горе. Ключевое слово здесь — крошечные.

Средняя и южная части Поветлужья стали безопасны для русских только с покорением Казани и разгромом Казанского ханства Иваном IV в 1552 г. Земли вдоль берегов реки стали пограничными, то есть открытыми для заселения. В конце XVI в. царь Федор Иоаннович (или Борис Годунов от его имени) кинул клич крестьянам и пасечникам селиться «на пустых местах» вдоль Ветлуги и дал им в качестве стимула льготы от уплаты оброка. Податные описи, составленные правительственными дозорщиками в начале XVII в., показывают, что русские селились в Среднем Поветлужье и до, и после царева приглашения[442]. Бурные события в средней полосе России на заре XVII в. — Смутное время, повлекшее за собой голод, гражданскую войну и вторжение шведов и поляков, — заставили многих бежать на восток. Другие шли туда, спасаясь от крепостной неволи. Раскол в православной церкви во второй половине XVII в. поднял новую крупную волну переселенцев — в будущие заволжские районы Нижегородской губернии двинулась масса староверов. Некоторые из них пошли дальше на север, в земли, которые к концу XVIII в. станут Костромской губернией, куда вошел и Варнавинский уезд. В 1719 г. Ветлужский округ был, среди других, присоединен к Нижегородской епархии; новонареченный епископ Питирим был ярым противником раскольников, а Поветлужье — цитаделью раскола. Как следствие, старообрядцы, спасаясь от Питиримовых гонений, переселялись вверх по р. Усте, впадающей в Ветлугу пониже Баков, и окружали свои лесные скиты западнями[443]. В XIX в. в Варнавине бытовало расхожее мнение, что в XVII и XVIII вв. уезд заселялся в основном беглыми крепостными и староверами, уходившими вглубь лесов, чтобы укрыться от православной церкви и государства[444].