Эпидемия безбрачия среди русских крестьянок. Спасовки в XVIII–XIX веках

Мы с осторожностью можем отнести наши выводы по поводу самоизолировавшихся «живых покойников» к жившим в миру спасовцам. Павел Прусский, например, утверждал, что из всех старообрядцев верные традициям спасовцы малого начала придерживались самых строгих религиозных правил и наибольшего количества оберегающих от скверны запретов. Он ссылался на их темную одежду, лишенную каких-либо украшений, как на символ истового духовного рвения[423]. В понятии самих спасовцев-традиционалистов их простая темная одежда была, скорее всего, знаком безысходности жизни в покинутом Богом безрадостном мире. От экзистенциалистской безнадежности до неверия в уместность брака было всего полшага, и не только потому — как считали некоторые другие староверы-беспоповцы (в то время или ранее, в XVIII в.), — что брак предполагал непристойное в скорбном мире ублажение плоти. Праведно ли, могли спросить спасовцы, рожать детей, обреченных жить в мире без Бога, без таинств и без сколь-нибудь приличного шанса на спасение?

Можно сделать другое предположение и отнести отказ Спасовых женщин от брака на счет исконной православной традиции отдавать предпочтение монашеству перед супружеством. Старообрядцы, считавшие себя единственными истинными православными, присвоили себе эту традицию. Однако монашеский образ жизни даже от мирянки (в староверческом скиту, например) требовал отречения от мира и от опасного общения с противоположным полом. Несколько облегченная традиция ставила отказ от полового сношения в браке выше деторождения, но в деревне такое могло быть не более чем гипотетическим идеалом, никак не реальностью, что стало очевидным, когда целибатные браки среди куплинских спасовцев изжили себя спустя всего лишь одно поколение. И у православных крестьянок, и у староверок существовала также традиция в миру обставлять обет безбрачия как религиозное призвание, но такому поразительному скопищу старых дев, какое наблюдалось в приходе с. Купля, не было прецедента[424]. Православное учение о целибате могло создавать общий фон, но ни в доктрине, ни в практике православия ничто не предвещало масштабов отказа от брака среди спасовок прихода с. Купля. Тут вырисовывается чисто Спасов почин.