18 октября [
1908 г.]
Вчера заходил на «Птицу» Вас. И я совсем ясно почувствовала, что не люблю его… [Сегодня умерло что-то во мне… – вымарано.] Пусто внутри меня, и [грустно. – зачеркнуто] тоскливо порой… Так тоскливо, что не хочется жить…
А вокруг все [так. – зачеркнуто] радостно, так хорошо… На мне – «надежда театра», широкий светлый путь передо мной… Надо только работать… [Только. – вымарано] работать… Такое простое понятное слово… Так легко это сказать – работать.
[Да ведь. – вымарано] нет силы во мне, нет вдохновенья…
Внутри меня – пустота, тупое равнодушие…
Душа моя ничем не согрета, и неоткуда взять мне этой солнечной энергии, с которой человек все победить может, все преодолеть.
Хочется мне ласки, тепла – а вокруг [холодные, пустые. – зачеркнуто] лица с приветливыми улыбками и пустой душой…
И это новое затеплившееся чувство во мне не находит отклика и [тихо. – вымарано] тоскует [порой. – вымарано]… Так просит душа [ласки. – зачеркнуто] хоть немножечко тепла, хоть самую чуточку…
Противны мне страстные взгляды Василия Васильевича [Лужского] – противны его прикосновения, хочется чистого хорошего чувства, доброго теплого отношения…
Затосковала [душа моя. – вымарано] по какой-то чистоте – опротивела мне пошлость людских отношений.
17 декабря [
1908 г.]
После «Птицы».
2 часа ночи.
Я не могу уже больше писать. Я чувствую [свое. – зачеркнуто], как никогда, бессилие слова.
Рассказать о том трепете, который внутри меня, – нет возможности. Слова кончились. Слов нет больше390.
Ясно одно – живет скорбь внутри меня, и с ней я и умру, и полного счастья для меня нет. Оно есть в том, что мне дает жизнь, – но его нет в душе.
Внутри меня или беспокойство, [минутами. – зачеркнуто] или апатия – когда от отчаянья тупеет боль, или порывы радости и веселья от окружающей меня огромной странной жизни. И еще – вспышки любви – той большой [слово вымарано].
О новом увлеченье391 я стараюсь забыть. Это ненужно и унизительно.
[Васечка – это. – вымарано] единственное, прекрасное, что встретилось мне на пути, и его люблю я.
Он – один.
Опять он один.
[24 декабря 1908 г.]
Сочельник. 3 часа ночи. После «Кабаре»392.
Звонят колокола.
Свеча горит на столе.
[Ночь. – зачеркнуто.] Тихая голубая рождественская ночь глядит из окон.
Думы теснятся.
Любить хочется.
[Вчера в «Cabaret» – я любила их обоих и презирала себя. – зачеркнуто.]
Я не могу отогнать воспоминания о том, что было вчера.
Я слушала Вас. – любовалась им, любила его всем, что есть во мне прекрасного, и вся я [отвечала на ласки Николая Лазаревича [Тарасова]. – зачеркнуто] рвалась к Николаю Лазаревичу, пьянела от малейшего его прикосновения [его руки. – зачеркнуто], рвалась к нему всем своим телом…
Это ужасно?
Не знаю.
[25 декабря 1908 г.]
1‐й день празд[ников]. 2 часа ночи.
Была у Станиславского.
Как он верит в меня393.
Мне жутко…
Я могу не оправдать его надежд.
И что тогда…
«Паденье с высоты…»
Спрашивал меня, что мне хочется играть на будущий год.
Сказала ему про Гильду394.
29 января [
1909 г.]. Четверг
1 час ночи.
Сейчас прочитала из летней тетрадки несколько строчек, и вдруг так страшно опять захотелось писать.
Ведь столько всего копится в душе – такой ворох настроений и впечатлений от огромной жизни, что внутри [меня. – зачеркнуто] и вокруг меня, а вылиться этому всему некуда – и [слово вымарано] и бьется это в душе [три слова вымарано].
вернуться
389
Юбилей. – 14 октября 1908 г. праздновалось 10-летие Московского Художественного театра. Газета «Русское слово» в этот день писала: «Такого торжества, которое приготовлено сегодня для Художественного театра, не было никогда ни у одного театра в России» (Яблоновский Сергей <Потресов С. В.>. Юбиляры и триумфаторы. Цит. по: Московский Художественный театр в русской театральной критике. 1906–1918. С. 168). В 11 часов утра собралась вся труппа, ученики, сотрудники и служащие театра. Когда К. С. Станиславский и Вл. И. Немирович-Данченко «показались в зале, наш хор и почти все, кто тут был, стали петь „Славу“ и осыпать их цветами. И такое громадное волнение охватило нас, что мы плакали, как дети. Владимир Иванович и Константин Сергеевич целовались и обнимались со всеми и тоже не могли сдержать слез» (М. Г. Савицкая – М. С. Геркен. 16 октября 1908 г. Цит. по: Виноградская И. Н. Жизнь и творчество К. С. Станиславского. Т. 2. С. 140). После кулуарного театрального торжества началось официальное чествование с речами и поздравлениями. В ответной речи К. С. Станиславский, в частности, сообщил о создании «юной труппы филиального отделения», которая должна помочь выполнить одну из основных задач МХТ – добиться общедоступности его искусства. (Вечером, несмотря на юбилей, вся труппа во главе с К. С. Станиславским провожала на Брянском вокзале прах А. П. Ленского, который должен был быть похоронен в своем имении в Киевской губернии.)
вернуться
390
Я не могу уже больше писать. <…> Слов нет больше. – Возможно, этим объясняется двухмесячный перерыв в записях.
вернуться
391
О новом увлеченье… – По-видимому, как следует из дальнейших записей, подразумевается Н. Л. Тарасов.
вернуться
392
«Кабаре» – так называли в МХТ театр-кабаре «Летучая мышь». Речь идет о представлениях его первого года.
вернуться
393
Была у Станиславского. Как он верит в меня. – Интуиция не обманула А. Г. Коонен – накануне К. С. Станиславский написал в письме: «Театр блеснул еще одной молодой артисткой – Коонен, на которую я возлагаю большие надежды» (К. С. Станиславский – В. В. Котляревской // Станиславский К. С. Собр. соч. Т. 8. C. 120).
вернуться
394
Гильда – героиня пьесы «Строитель Сольнес» Г. Ибсена. «Еще в юные годы, когда я, как и вся молодежь того времени, очень увлекалась драматургией Ибсена, я отдавала предпочтение <…> „Строителю Сольнесу“, „Гедде Габлер“, „Женщине с моря“», – вспоминала впоследствии А. Г. Коонен (Страницы жизни. С. 434), заявившая Вл. И. Немировичу-Данченко о своем выборе отрывка с этой ролью для самой первой самостоятельной работы в театре (см.: Там же. С. 37).
