Патриарх Кирилл. Биография. Юбилейное издание к 75-летию со дня рождения

Ватикан официально признавал, что «проблемы межцерковных отношений в этом регионе возникают не на религиозной почве», а под влиянием политических сил[305] и что «уния не может более рассматриваться как модель для единства Церквей»[306]. Однако вскоре униаты отказались от участия в комиссии, а Ватикан стал усиливать свое присутствие на канонической территории Русской Православной Церкви: 13 апреля 1991 года была восстановлена иерархия католической церкви в России и Белоруссии и поставлен епископ в Казахстане, начали действовать католические монашеские ордена.

Католический прозелитизм был направлен на обращение в католичество тех людей, которые по своим духовным корням принадлежали к Православной Церкви. Поскольку II Ватиканский Собор назвал Католическую и Православную Церкви «Церквами-Сестрами», митрополит Кирилл неоднократно заявлял: если католики верны этому принципу, они должны относиться к Православной Церкви как к сестре, а не пытаться оторвать от нее верующих.

Богословскому осмыслению унии были посвящены заседания Смешанной комиссии по православно-католическому диалогу. Русской Православной Церкви и представлявшему ее интересы митрополиту Кириллу удалось сплотить все Православные Поместные Церкви и выработать единую позицию по отношению к униатской агрессии. По докладу митрополита Кирилла в декабре 1990 года в Стамбуле Межправославная комиссия по богословскому диалогу между Православной и Римско-Католической Церквами приняла заявление, что «единственной темой нашего диалога сегодня должна стать тема униатства», что решение этого вопроса — условие продолжения богословского диалога. Было предложено «ежегодно давать оценку в рамках Межправославной комиссии по диалогу с Римско-Католической Церковью отношениям между православными и римо-католиками, включая положение в регионах, вовлеченных в конфликт»[307].

Эта тема стала главной и в переговорах митрополита Кирилла с папой Иоанном Павлом II в марте 1991 года. Позиция Католической Церкви, изложенная на встрече в Женеве в марте 1992 года, состояла в полном оправдании прозелитических действий своих епархий и орденов «духовными запросами российских католиков», но митрополит Кирилл, возглавлявший делегацию Русской Православной Церкви, ясно показал, что католические структуры в странах СНГ «превосходят реальные пастырские нужды католиков и свидетельствуют о стремлении к католической экспансии»[308].

От ОВЦС потребовались напряженные усилия для доказательства правоты позиции Русской Православной Церкви. 23 июня 1993 года на заседании в Баламанде (Ливан) было подписано соглашение, в котором католическая сторона признала ошибочность унии как метода достижения церковного единства: «В течение четырех последних веков в различных районах Востока изнутри некоторых Церквей и под воздействием внешних элементов были предприняты инициативы восстановления общения между Церковью Востока и Церковью Запада. Эти инициативы привели к объединению некоторых общин с Римским Престолом и повлекли в качестве последствия разрыв общения их с Восточными Церквами-матерями. Это произошло не без вмешательства внецерковных интересов. Так родились восточные католические церкви, и создалась ситуация, которая стала источником конфликта и страданий, прежде всего для православных, но также для католиков… Необходимо констатировать, что восстановление единства между Церковью Востока и Церковью Запада не было достигнуто и разделение сохраняется в атмосфере, отравленной этими попытками»[309].

Фактическое осуждение унии, состоявшееся в Баламанде, было позитивно воспринято Поместными Православными Церквами. В то же время в некоторых Церквах, в частности в Московском Патриархате, вызвали критику те утверждения Баламандского соглашения, в которых о Православной и Католической Церквах говорилось как о Церквах-сестрах, имеющих общую миссию: «Церковь Католическая и Церковь Православная взаимно признают друг друга в качестве Церквей-сестер, совместно сохраняющих Церковь Божию в верности ее божественному предназначению, особенно же в отношении единства… Твердо настаивая на непозволительности насилия в отношении к свободе личности и на всеобщей обязанности следовать требованиям совести, при стремлении к восстановлению единства не может быть речи о желательности обращения личностей из одной Церкви в другую с целью обеспечения их спасения. Речь идет лишь о совместном осуществлении воли Христовой относительно тех, кто Ему принадлежит, и Божия предначертания относительно Его Церкви посредством общего межцерковного поиска, при полном согласии как в содержании веры, так и в подразумеваемых этой верой требованиях»[310].