Русско-турецкая война. Русский и болгарский взгляд, 1877–1878 гг.

Можно сказать, что с начала восстания школы в Пазарджике стояли закрытыми. После окончания Освободительной войны большая часть местных учителей была привлечена на другую работу: чиновниками при оккупационных властях выбраны населением или назначены оккупационными властями, и местным властям требовалось найти других людей и набрать новый персонал. Когда меня позвали главным учителем, власти не определили мне должностные обязанности, поскольку первое время сами не знали, что можно делать, а что — нельзя, и положились на мою добросовестность.

Сначала я взялся преподавать те предметы, которые не вели другие учителя: болгарский язык и физику. Это было еще важнее, потому что до больших летних каникул оставалось всего несколько месяцев, и я за это время хотел подготовить учеников к одной серьезной работе хотя бы в следующем году. Кто работал учителем в Болгарии, знает, что после каждых больших каникул, особенно вызванных какими-либо событиями, ученики демонстрируют и большую твердолобость, и меньшую охоту учиться. А ученики из Пазарджика провели двухлетние каникулы, полные превратностей судьбы и исторических событий. Они уже даже забыли, что у них есть учебники. Их игры, их развлечения вертелись все вокруг войны да около военного обучения. Были русские офицеры, которые с особой радостью смотрели, как дети этого покоренного и почти исчезнувшего с лица земли народа с таким воодушевлением и такой ловкостью предаются военному делу. Каждый квартал имел свою дружину из юношей, которая строем и с барабанами проходила по улицам и вызывала всеобщее любопытство. По инициативе и при содействии одного русского офицера из оккупационных войск была образована целая батарея маленьких орудий, которые тянули по несколько парней в упряжке. Пазарджикская детвора не только выучила военные термины и военные песни, но и русский язык настолько, что свободно понимала русских офицеров и солдат.

Освобождение опьянило и взрослых людей. Редко можно было встретить болгарского крестьянина без винтовки и без патронов. Бегущие турецкие войска оставили в нашей стране тысячи ружей и миллионы патронов. С другой стороны, люди, которые всю свою жизнь являлись батраками у турецких чифликчиев[397] или слугами у более состоятельных граждан, снабдили себя средствами и не чувствовали нужду работать. Я сам видел в селах спустя несколько месяцев после того, как ушли оккупационные войска, пьянство и грабежи с ружьями в корчмах. Легко полученное богатство бросило многих в вихрь безделья и распущенности. Первые месяцы после освобождения были всенародным праздником, и как после любого праздника, появилось нежелание интенсивной работы. Сколько матерей приходило жаловаться нам, учителям, что их дети не хотят бросать свои старые игры и предаваться школьной учебе! Но как и все общественные бури, так и эта стала быстро стихать. И в конце учебного года в главной мужской школе не то что было достаточно учеников для четырех классов, но и воцарился весьма приличный порядок. Да и мы сами, учителя, не смогли избежать влияния той общественной бури, свернувшей множество столбов и подарившей множество превратностей судьбы. Почти все — молодые, хорошо зарабатыващие для тех времен, желанные обществом, в которое только что вошли и от которого ждали удовлетворения всех порывов и идеалов, мы не могли быть такими, какими стали спустя лишь один год.