Манекен за столом. Роман-антиутопия [CИ]

У забора копошился сосед, прозванный Хламом. Глазки у него были запрятаны глубоко.

Опираясь на забор, он, втянув голову в плечи, другой рукой, как клешней, выбирал обнаруживаемый только им мусор. Несмотря на это увлекательное занятие, нас он заметил.

— Куда направляетесь? — спросил он. — А, понятно.

Вот и все. Все ему понятно. Отвечать ему теперь было уже необязательно, но мы все равно остановились.

— Чем это ты занимаешься? — спросил я и сразу пожалел об этом. Словоохотливый сосед только этого и ждал.

— Привожу двор в порядок. Скоро день города. — К праздникам Хлам относился с благоговением. — А вас что, это не интересует?

— Не интересует, — опрометчиво брякнул Ядро.

— Тоже мне, знаменательное событие, — поспешил поддержать его и я, но, странное дело, несмотря на численный перевес, мы чувствовали себя смехотворно неуверенно против и одного такого экземпляра. За его обтекаемым загривком витали липкие призраки обычаев и традиций, слепая мощь двуличного общественного мнения.

И еще. Раздражал Хлам безмерно своей неуемной хозяйственностью. Вечно он тащит, строит, чистит. Ядро терпеть его не мог. Вот и сейчас ему хотелось поскорее двинуться дальше, но мой сосед, продолжая возиться, не отпускал нас, все выспрашивал, приедет ли Ореол, собираются ли брат с сестрой — я не сразу сообразил, о ком это он — посетить вокзал на выставке.

Независимо от ответов, он моментально делал, наперекор всему, свои выводы.

— Да, кстати. Я был у Абсурда, — сообщил он мне. — Там твоя знакомая.

Ядро, недовольный, стал упрекать меня по дороге, что я готов проболтать все утро с первым встречным.

Я испытывал определенную досаду. Меня заинтересовало упоминание Хлама о знакомой у Абсурда. Но я прекрасно знал, что стоит мне этот поспешный интерес проявить, как шкура Хлам сразу начнет лгать и изворачиваться.

Напрямик его спрашивать ни о чем нельзя.

Но при Ядре я все равно не решился бы и на это, тот и так сверлил меня глазами. Погода испортилась, и Ядро в своей потертой шляпе выглядел настоящим изгоем.

За стойкой выносливо маялся старый знакомец Штамп. Заведение у него теперь тихое, никогда в нем больше ничего не происходит. Он не жаловался. Он был в опале, вместо него вообще хотели установить автоматы.

Но нужен он. Такие, как непоседа Витамин, блеснут и исчезнут, а этот безо всяких данных всегда на месте, как на посту, хотя его по-прежнему обсчитывают даже дети.

У радушного Штампа за спиной пришпилены его, Ядра, фотографии в боевой стойке в бытность несгибаемым чемпионом.

Все здесь было, как встарь, даже поверхности отсвечивали полутонами, в отличие от новомодных баров с их яркой, но утомительной обстановкой.

— Эти тоже с утра пораньше, — кивнул Штамп на ограждение из мишуры.

Яркие сигнальные огни не гасли, освещая целыми днями и без того хорошо видные безлюдные пустые строения с мусором.

Ничего особенного там не было: развал, или изъян, как его иногда называли.