Манекен за столом. Роман-антиутопия [CИ]

Досуг спохватился, что не загнал овец.

Мы с Мимикой пошли по саду. Темнело все быстрей.

В темноте беседки попадались с сорняком вперемешку крупные ягоды вишневого цвета.

— Мне нравится, когда попадается съедобное там, где его быть не должно. Вдруг возьмет и обнаружится что-нибудь вкусненькое…

Я остался на ночлег. Мне отвели чистенькую комнату, угостили морковным кофе, пожелав спокойной ночи. Я подумал, что не должен быть так спокоен. Но я знал этих людей. Обилие домашней еды, обволакивающие разговоры… а может, Мимика слишком много улыбается?

А ведь в саду так странно, потому что тихо и все неподвижно. Неестественно тихо.

Комната смотрела окнами в поле. Хорошо была видна пашня, освещенная луной, сквозь редкие ветки росших у окна кустов, казавшихся черными.

Было так тихо, что мне хотелось заорать, и я чувствовал, что если это произойдет, то я обрету облегчение.

Я пошел по тропинке и заметил на скамейке Мимику. Она сидела, наклонив голову, совершенно неподвижно. Больше всего мне не хотелось встречаться с ее глазами.

Она подняла голову. Взгляд был пустой и ясный.

— Вы не спите. Почему? Вы должны хорошо спать. Почему вы на меня так смотрите? — вдруг спросила она. — Здесь был один человек. Он тоже так посмотрел на меня, и мне от этого стало не по себе. Не смотрите больше так, хорошо?

Я сказал, что больше не буду. Она оживилась. Это была прежняя Мимика — задумчивая, нежная.

Я увидел, что в беседке горит свет. Не обращая внимания на Мимику, я подошел к ней. За столом сидели люди, низкорослые, как дети. Все они стали медленно поворачиваться. Их рты были испачканы в красном.

Головы у существ были круглые, как мячи, посаженные на плечи, а рты разевались так, будто голова распадалась.

Я подался назад и столкнулся с Досугом.

— Акустики всегда едят ночью, — сказал он.

— Да, — подтвердила Мимика. — Они всегда едят фрукты ночью.

Мне казалось, что я схожу с ума.

Я покинул гостеприимную усадьбу. Рядом с ней я обнаружил следы кареты.

Парк рос необъятной стеной.

Отель высовывался из парка целиком. До него, казалось, рукой подать. Я знал, что это впечатление обманчиво.

Насколько оно обманчиво, я понял, когда стал думать, что нет никакого отеля. Вообще ничего нет, кроме парка, бесконечного, вверх и во все стороны.

Я вышел из леса вечером. Отель был передо мной. Я рухнул в высокую непыльную траву, из которой башни отеля были едва видны.

Стог сена под отелем отвечал всем требованиям для отдыха. И никто впопыхах не наступит.

Из-за холма вырывались, словно рапиры, узкие полоски последних лучей садящегося солнца.

Потом в глубине небес показались первые неверные звезды. Вырисовался серп луны, тоненький, как паутина, и, как миллионы лет назад, заискрился, разметался по небу Млечный путь, превратив отель в мрачную громаду, слившуюся с высоким черным холмом.

Я улегся на сене. Вверх уходило море листвы, среди которой проглядывали приятного оттенка толстые ветки.