Зарубежный детектив

На следующее утро, немного утомленный, я остался дома и перечел все, что было в моей библиотеке о приемных детях. Я решил остановиться на частичном удочерении, более приемлемом для родителей, чем полное.

Еще через день, в воскресенье, ближе к полудню, я явился к Пуантелям, где застал только Элизабет, как всегда, на своем посту у окна. Отец с матерью ушли к мессе, а Мадо с Пьером или с кем-нибудь еще отправилась в бар. Я не преминул воспользоваться случаем, на который, по правде говоря, основательно рассчитывал, подходя по бульвару Генерала Сибия к дому Пуантелей, чтобы объяснить Элизабет, зачем собираюсь ее удочерять. Разумеется, я ни словом не обмолвился о прожектах ее сестрицы, а лишь упомянул, что мне надобны гарантии, чтобы и после моей смерти она смогла жить по своему усмотрению, насколько позволит ее немощь, конечно.

— Мне придется звать тебя папой?

— Да нет же, ничего не изменится… Просто, если твои не будут против, ты будешь зваться Пуантель-Бовуазен вместо Пуантель.

— И я буду жить с тобой?

— Я не хочу лишать тебя семьи.

— Думаешь, они будут без меня убиваться?

— Почти уверен.

— Ну а я уверена в обратном.

С родителями проблем практически не было, что меня, по правде сказать, даже удивило. Надо отдать должное матери Элизабет: она и не пыталась изобразить на лице печаль, которую и не испытывала, а перспектива свалить с себя все денежные расходы, связанные с калекой, ее очень даже воодушевила. Заверения в том, что Элизабет станет моей наследницей, успокоили и отца, которого слегка донимали уколы совести. Будь он один, он бы наверняка мне отказал, но настроения жены не были для него тайной за семью печатями. И он ограничился тем, что потребовал кое-какие уточнения.

— Так что же в конце концов изменится?

Я убедил его, что единственной формальной переменой будет присоединение моей фамилии к той, которую девочка носит с рождения. К моему удивлению, он был задет.

— Ах вот как, значит, она будет носить не только мою фамилию?

Госпожа Пуантель, перейдя в наступление, избавила меня от необходимости отвечать.

— Ну и что? Что такого особенного в твоей фамилии? Велика честь носить имя неудачника, который и семью-то свою не может нормально прокормить!

Получив свое, Эдуард счел за лучшее отступить. Тут на сцене возникла Мадо. Общий вид участников ненадолго поверг ее в замешательство, она внимательно оглядела всех, затем каждого в отдельности и только тогда решилась осведомиться с чуть заметной тревогой:

— Что происходит?

Мамаша в двух словах посвятила ее в мои планы. Девица с изумлением уставилась на меня и ухмыльнулась:

— Что же, желаю удачи, доктор! Если вам нужно мое согласие, то считайте, что вы его получили, да еще в придачу и благодарность — от меня лично.