Сочинения в четырех томах. Том 3

Конюхом Зигзага была Сэнди Виллис, девушка необыкновенно заботливая и преданная своему делу. Каждая фраза этого юного и простодушного существа была густо оснащена лихим жаргоном конюшен, которым она пользовалась безотчетно и который составлял трогательный контраст с присущим ей от природы невинным видом.

С гордостью собственника демонстрировала Сэнди мне Зигзага. Она помнила и рассказала обо всех скачках, в которых он участвовал. Ходить за ним она начала с того самого дня, когда он голенастым и безвестным еще трехлетком впервые переступил порог конюшни. Она представить себе не могла, что станет делать, когда его отстранят от соревнований. Скачки без Зигзага — это уже совсем не то.

Я предложил прокатиться до Ньюбери и выпить по чашке чаю в кафе или отеле.

— Спасибо, нет времени, — сказала она, — вечерняя смена приступает только в четыре. — Прислонившись к двери у стойла своего любимца, она рассказывала мне о своей жизни, сначала застенчиво, потом взахлеб.

Родители ее не ладили. Вечные скандалы дома, поэтому она смылась, как только окончила школу. И рада была смыться, ведь папаша — жуть до чего скупой, а мать только и знала, что орать и гавкать на него. Да и ей, и двум младшим сестренкам тоже доставалось на орехи, в общем — дохлое там было дело, не светило ничего. А еще она надеялась, что Зигзаг будет выступать в Кемптоне на второй день Рождества, удачный предлог, чтобы не ехать домой на каникулы. Она любит свою работу, любит Зигзага, скачки вообще — потрясающая штука, и нет, нет, она не торопится замуж, парней кругом полно, стоит только захотеть, но честно сказать, она не такая дура, чтобы променять Зигзага на прорву занудных домашних хлопот. Особенно, если жизнь пойдет, как у ма и па…

Хихикая, она согласилась сфотографироваться, но только вместе с Зигзагом. Сказала, что надеется получить номер «Тэлли» на память.

— Непременно, — обещал я, твердо решив включить стоимость всех дарственных экземпляров в статью дополнительных расходов.

Наконец, я распрощался с ней и, проходя по двору, лицом к лицу столкнулся с тренером,'которого всякий раз непременно встречал на скачках. Это был делового вида мужчина лет за пятьдесят, взирающий на мир трезво и без иллюзий.

— Зайдите, Тай, — сказал он. — Виделись с Сэнди Виллис?

— Да-да, спасибо. Она мне очень помогла.

— Один из лучших моих парней! — Жестом он пригласил меня присесть и из серебряного чайника налил чаю цвета дубовой коры. — Сахар?

Я отрицательно помотал головой.

— Не Бог весть что по части верхнего этажа, но на ипподроме ее лошади буквально готовы выпрыгнуть из шкуры.

— Она нашла удачный выход материнским чувствам, — согласился я и отпил глоток. От горечи танина язык съежился, точно обожженный листик. Нортон Фокс налил себе еще чашку и осушил ее в три приема.

— Надеюсь, если я распишу ее в «Тэлли», вы не подложите мне свинью и не снимете Зигзага со скачек в последнюю минуту?

— Не собираюсь.