Сочинения в четырех томах. Том 3
- Автор: Фрэнсис Дик
- Год: 1997
- Язык: русский
- Год: ТЕРРА
- Переводчик: Михаил Иосифович Гилинский
- Жанр: Другие детективы
Электронная книга - «Сочинения в четырех томах. Том 3». Краткое содержание книги:
А его дебютом в детективном жанре стал «Фаворит» (1962). В четырехтомник вошли детективные произведения Фрэнсиса.
В третий том вошли романы «Перелом» и «Ставка на проигрыш».
— Двенадцать стонов десять фунтов — предельный вес.
— Он выигрывал, когда весил на три фунта больше.
— Любопытно, кстати, что же случилось тогда с Кратким перед чемпионатом на скачки с препятствиями?
Нортон раздраженно прищелкнул языком.
— Можете на меня положиться. Зигзаг не сойдет со старта в последнюю минуту. По крайней мере не беспричинно, как это вышло с Кратким.
— Он ведь был фаворитом, если мне не изменяет память? — Я-то точно знал, что был. И тщательно проверил все детали по списку Дерри. — Что же все-таки произошло?
— Ну и разозлился же я тогда, прямо себя не помнил!
— В его голосе живо звучала обида. — Тренировал эту лошадь до последней минуты. Сам выверял каждый шаг, каждый сантиметр. Все было рассчитано на победу, и Краткий — в отличной форме. Был готов бежать не за страх, а за совесть. И что же? Мы заявили его за четыре дня, а потом вдруг его владелец, заметьте, собственный его владелец, взял да и позвонил Уэзербису дня через два и отменил заявку! Снял лошадь со скачек! Вот так… И главное, у него не хватило ума, а может, просто решимости, сообщить об этом мне, тренеру. Я узнал, что Краткий вычеркнут из списков ночью, накануне скачек. Я, конечно, ушам своим не поверил и позвонил Уэзербису, а тот и говорит, что старик Дембли сам снял свою лошадь со скачек. До сих пор не пойму, почему. Я тогда страшно с ним поскандалил, а он все твердил одно — решил не пускать ее на скачки, и все тут. Так и не сказал, по какой такой причине. И все наши планы и работа полетели к чертям. Я до того разозлился, что велел ему забрать всех своих лошадей. Ну, судите сами, можно ли работать с человеком, который откалывает такие номера? Нельзя!
— А кто работает с ним сейчас? — сочувственно спросил я.
— Только имейте ввиду, Тай, все это не должно появляться в вашей паршивой газетенке.
— Никогда, — заверил я его. — Может, мне придется писать статью о владельцах, распродавших своих лошадей.
— Ну, ладно. Вот, у меня тут записано. — Он выписал адрес из журнала и протянул мне листок. — Только без эксцессов.
— Можете не беспокоиться. — Эксцессы были в основном по части Люка-Джона и лишь изредка — по моей. Разница заключалась только в том, что я старался не вмешивать в скандальные истории своих знакомых. Для Люка-Джона этой дилеммы не возникало.
Я вошел в гостиную. Миссис Вудворд и Элизабет смотрели по телевизору программу новостей. Миссис Вудворд украдкой взглянула на часы и отвернулась, неловко маскируя разочарование: до шести оставалось еще полминуты. Сверхурочные ей платили за каждые лишние полчаса, и тут она несколько пережимала по части пунктуальности. Нельзя было опоздать и на пять минут: пять минут шестого, и оплата взымалась как за полчаса переработки. Я знал, что скаредность не главная причина. Она рано овдовела, и ее сын-подросток собирался стать врачом. Насколько я понимал, именно Тайрону предстояло оплачивать его счета в медицинском колледже.
Эта необъявленная война велась по всем правилам хорошего тона и без лишних объяснений. Просто каждое утро я сверял настенные и ручные часы с сигналами времени по Би-Би-Си и, если опаздывал, платил с улыбкой. Миссис Вудворд была настроена куда благосклоннее, если я являлся в десять минут седьмого, а не без десяти шесть, однако сама по утрам приходила ровно в девять тридцать и ни минутой позже. Вся эта возня с часами тщательно скрывалась от Элизабет.
Миссис Вудворд была крепкой, худощавой женщиной со слабым ланкаширским акцентом и сильным характером. Темные седеющие волосы, темно-карие глаза и решительно очерченный подбородок. Безупречно внимательная и ласковая с Элизабет, она никогда не выходила из себя, разве что работая с пылесосом, который время от времени извергал мусор на пол вместо того, чтобы всасывать его.
У нас в доме она ходила в белом нейлоновом халате, что, как ей казалось, автоматически повышало ее статус в глазах визитеров. На эту слабость я смотрел снисходительно. Она сняла халат, повесила его на крючок, и я подал ей темно-синее пальто, с которым она не расставалась вот уже четвертый год.
— Доброй ночи, мистер Тайрон. Доброй ночи, милая, — сказала она, а я, как всегда, поблагодарил ее и сказал, что буду рад видеть утром.
— Удачный день? — спросила Элизабет, когда я поцеловал ее в лоб. Голос звучал устало. «Спирашелл» ритмично толкал грудную клетку вниз и вверх, и Элизабет могла говорить только на выдохе.
— Встречался с одной девицей, — ответил я и, улыбаясь, рассказал ей о Сэнди и Зигзаге. Ей нравилось расспрашивать меня о работе, однако ее любопытство быстро угасало, и после долгих лет совместной жизни я научился точно угадывать этот момент по едва заметному расслаблению глазной мышцы. Она редко жаловалась, так как боялась выглядеть в моих глазах ворчуньей и нытиком и оказаться мне в тягость. Я никак не мог убедить ее говорить прямо: «Хватит, я устала», хотя всякий раз она соглашалась с моими доводами.