Истинное зло (ЛП)
- Автор: Oceanbreeze7
- Язык: русский
- Переводчик: "Убийство на Хеллоуин"
- Жанр: Прочее фэнтези
Электронная книга - «Истинное зло (ЛП)». Краткое содержание книги:
— Неудивительно, что ты нравишься начальнице тюрьмы, — мужчина улыбнулся с тихим смешком. — Мальчик вне времени… И с такими глазами мне интересно, сколько жизней ты погубил. Или погубишь.
— Разве это имеет значение? — спросил Том.
— Только если ты об этом пожалеешь.
Том не жалел, он знал, что не жалеет, потому что он не был Волдемортом. Он не был Волдемортом. Он слишком долго кружил по спирали, падая в яму отвращения к существу, которое не было им. Он был вынужден принять на себя вину и бремя, принять на себя стыд за поступки, которых никогда не совершал. Он не был Волдемортом. Он был самим собой, и он выживет.
— Ты полон решимости, — подумал мужчина, сидя на полу своей камеры, на расстоянии вытянутой руки от Тома, если тот захочет протянуть руку через решетку. — Для совершенства легилименции требуется сильное чувство самосознания.
— Ты не должен чувствовать моего приближения, — сказал Том, и его желудок скрутило от разочарования. Он сделал что-то неправильно — он провалился на каком-то этапе пути.
— Не кори себя, мальчик, — подумал мужчина, слишком довольный холодом тюрьмы. — Ты еще молод. Я удивляюсь….кто направил тебя к этому искусству? Конечно, не Надзирательница, иначе ты не прятался бы в моем тюремном блоке.
Том быстро прервал зрительный контакт, проследив за трещинами в полу камеры.
— Меня зовут Бастет, — сказал мужчина, кривя губы, прежде чем издать низкий ворчливый смешок. — Или я просто выбрал это имя на сегодня.
— Мне плевать на твое имя, — сказал Том.
Бастет улыбнулся.
— Я знаю. Ты посредствен в легилименции, а мне очень скучно.
Том уставился на него и нашел изъян в дискуссии. Ни один человек не станет добровольно потакать чужаку или позволять ему прочесывать свои мысли. Даже этот человек, который, казалось, чувствовал себя вполне непринужденно в тюрьме за решеткой. Он был здесь уже давно.
— Легилименс, — сказал Том и вытянулся как можно дальше, чтобы проскользнуть сквозь зрачки человека, пронзая его нервы и сверля мозг. Бастет улыбнулся, скривив губы.
— Почему ты позволил мне посмотреть? — спросил Том.
— Ты, должно быть, научился этому искусству у кого-то другого, — подумал Бастет, слишком любопытный и почему-то уже такой уверенный. — Некий человек, который слишком уверен в своем положении за пределами этих решеток.
Том ничего не ответил. Его лицо не двигалось и не выражало никаких эмоций. Несмотря на это, Бастет не моргнул, и его низкий рокочущий смешок эхом отозвался в мозгу Тома. Том ощущал его вкус — густую экзотическую пряность — и гладкое непроницаемое стекло разума этого человека. Он сомневался, что если будет давить, то найдет хоть какую-то тягу, чтобы прорваться сквозь него.
— Да, — спокойно подумала Бастет. — У стен есть уши, хотя у болонки смотрителя не осталось языка, чтобы вилять.
— Гриндевальд, — сказал Том. Бастет улыбнулась.
— Великий Лорд Гриндевальд. Безрукий и Безъязыкий, и все же он считает себя лучше. Как ты думаешь, мальчик, он лучше? Ты выходишь из этих стен так же, как и он.
Том слегка наклонил голову.
— У тебя обида на него.
— Конечно, — подумал Бастет. Короткая вспышка глубокого всепоглощающего отвращения, от которого у Тома зачесались зубы. Кость пульсировала зудом насилия, видя, как лицо этого человека раскалывается на части …
— Видишь? — подумала Бастет, и ненависть и отвращение медленно отступили. — Противоположное искусство Легилименции-Окклюменция. Ты чувствуешь это сейчас, этот барьер. Здесь тебе это не нужно.
Том слегка наклонился вперед, касаясь пальцами холодных прутьев. Бастет, старый и ленивый, ухмыльнулся ему темными пятнистыми зубами.
— Расскажи мне.
— Ты теряешь себя, когда погружаешься в мысли, ты чувствуешь то же, что и они, — подумала Бастет медленным и густым, как подслащенный мед, голосом. — Здесь, в окружении безумия и гнили… ты веришь, что кто-то за пределами этих стен может это вынести? Ты веришь, что кто-то может остаться в твоей памяти и пережить это место?
Том напрягся, потому что понял. Освоение легилименции уже соперничало с его способностями, не считая его принудительных усилий по поддержанию академических оценок. Иногда его ум восставал и становился вялым, отказываясь выполнять более простые задания. Иногда ночи сводили его с ума и заставляли кричать и тревожно расхаживать, царапая кожу головы, потому что тело зудело.
Постижение совершенно нового искусства разума было выше его сил. Не сейчас, не тогда, когда у него было мало времени и он отчаянно нуждался во всем, что мог. Если то, что сказала Бастет, было правдой, то Тому не нужно было учиться новому искусству. Он мог превратить свою слабость в силу — ядовитую колкость для любого непритязательного врага. Ему не нужно было прятаться, защищаться от слабости, когда он мог превратить ее в ловушку.
— Что ты предлагаешь? — медленно спросил Том. Слова, казавшиеся невнятными и неправильными на его языке, соглашаясь с кем-либо. — И я с ним разберусь.
Бастет замер, потом посмотрел на него. Действительно посмотрел, странными обведенными глазами, которые выглядели кошачьими в тусклом освещении. Возможно, он и был таким зверем, наполовину котом, наполовину человеком. Возможно, он был чем-то другим, темным существом, бесцельно блуждающим, прежде чем в конце концов оказаться в заточении. Что-то с таким количеством имен, что оно выбирало новые, когда появлялось настроение.
— Посмотри на меня, — пророкотал Бастет, — сделай это.
Бастет не мог колдовать без палочки, а Том мог. Это было что-то, что оставило его самодовольным, восторг исказился, когда он многозначительно посмотрел и пробормотал осторожное — Легилименс.
Волна эмоций, волны ощущений и чувств прокатилась по коже Тома. Прохладный ветерок, словно руки в умывальнике. Чем больше он тренировался, тем легче становилось, пока он не смог растянуться в разумных пределах и оставаться в нем, как сильный запах.
Бастет грохотал вокруг него — в глазах и во рту, и осторожно разворачивались вспышки. Дрожащая сепия тонировала изображения, как полароид. Одна из движущихся картинок на пленках, о которых слышал Том.
— Я ненавижу этого человека, — проговорил Бастет с искренностью в голосе. Голос искажался низко и растянуто, как что-то странное; образы Гриндевальда, идущего мимо, ухмыляющегося и безрукого, с Лупеску, сопровождающим каждый его шаг. Он бродил по замку, выкрикивая колкости и оскорбления через клетки, как будто ему было лучше от этого. Бастет ненавидел этого человека, и Том тоже. — Я хочу, чтобы эти волки сожрали его.
— Я знаю, — сказал Том, его глаза снова закатились. Образы, вспышки, места, где он никогда не был. Жаркие просторы пустыни, пылающий песок и жар, колышущийся высоко над далекой чужой землей — сфинкс, высеченный из камня, построенный людьми-рабами. Он шагнул глубже, пробуя чужой хлеб и чувствуя пот на горящей коже.
— Ты забрался еще глубже, — прогрохотала Бастет вокруг него. — Давай я покажу тебе, как вскрывать шрамы.
Выключатель, извивающееся присутствие, прежде чем Том почувствовал, как что-то сдвинулось против его ощущения. Наждачная бумага коснулась его кожи, и стекло растаяло, обнажив разрушенную коренную породу. Том задел его и начал вскрывать.
***
Секретарша Ади что-то напевала. Тщательно продуманная нежелательная музыка, которую Том не знал. Она быстро что-то записывала, управляясь с папками, прежде чем закончить, чтобы поработать над своими заданиями. Спиральные роговые косы были предназначены для того, чтобы ее волосы не загорелись от того, как близко она подносила свечу к своим толстым книгам.
— О, привет! — она радостно зачирикала, махнув маленьким чернильным пальчиком в сторону Тома. — Не думаю, что ты захочешь выходить на улицу! На улице довольно холодно, а фрау не принесла плащей, так что…
Том проигнорировал ее и посмотрел дальше. Она сияла, улыбаясь так широко, что её глаза слегка прищурились. Должно быть, она была старше него и уже окончила школу магии, если проходила тут стажировку.