Смещение

Он крепко держал отца за лацканы, и — удивительно — Эверетт не только не сопротивлялся, он положил обе ладони поверх рук постаревшего сына и гладил его пальцы.

— Отпусти его, — сказал Алан. — Он не явился ни из прошлого или из другой ветви. Если бы не было нас — всех нас, которые Я, — не появился бы и он.

Шеффилд приоткрыл правый глаз и кивнул. Карпентер громко выдохнул и с присвистом вдохнул. Лаура что-то шептала на ухо дочери, Вита слушала и улыбалась, глядя не на мать, а на застывшего, как статуя командора, Хью.

— Это решение волнового уравнения для метавидуума со смещенным максимумом распределения. Верно, Хью? Порождение подсознания. Я же видел — в Принстоне. Сначала возникла тень. Тень была, а человека не было. Наше общее подсознание тогда еще только формировало решение. Когда я пришел к Ализе — помнишь, дорогая? — вы уже выглядели почти человеком. Этакий призрак, Тот, Кто Пришел Со Мной. Ализа вас еще не видела — я прав, дорогая? — но вы уже были. Без вас метавидуум не смог бы сформировать связи, вы нас всех объединили — ваша память, ваше прошлое, ваш ум. Когда в этом кабинете распечатали конверт с формулами, возникло столько миров, сколько последствий для мироздания могло иметь это ваше действие, доктор Шеффилд. Именно тогда начал формироваться метавидуум — Я.

Алан подошел к окну. Улица изменилась. Люди внизу шли по тротуарам, ехали на велосипедах, легких открытых электромобилях, транспортный поток выглядел незнакомо редким. С высоты Алан не мог разглядеть, во что были одеты люди, скользнул взглядом и стал следить, как менялся стоявший напротив «Гроссер-хилл». В прежнем, оставшемся неизвестно где и, может, уже не существовавшем мире это было тридцатиэтажное офисное здание, где размещались, в основном, строительные компании. Красиво отделанный белым и розовым камнем фасад напоминал парус, выгнутый по ветру. Сейчас Алан видел четырехгранную черную пирамиду — окна, окна, окна, непрозрачное стекло. У пирамиды то появлялся, то исчезал — с частотой в две-три секунды — верхний этаж. Его будто срезáли невидимым ножом и сразу возвращали на место. Зрелище завораживало, Алан не мог оторвать взгляда.

— Я тоже! Как красиво! — радостно сообщила Вита, с детским восторгом воспринимавшая все новое.

«Мы с тобой одной крови — ты и я», пришла Лауре на ум строчка из Киплинга. В детстве «Книга джунглей» произвела на нее такое впечатление, что она, десятилетняя, стала тайно от родителей собирать необходимую, как ей казалось, мелочь, чтобы при первом удобном случае отправиться в Африку, Индию, на острова Полинезии — куда угодно, где живут люди одной с ней крови. Людьми одной крови она считала и волков, и тигров, и даже огромную анаконду, приползшую из другой книги, прочитанной раньше и полузабытой.