Империй призрачных орлы. Как русская епархия в Америке послужила фактором в развязывании Первой мировой войны

Государь, последний царствующий Романов, подписав приказ о начале войны, можно сказать, и погиб на войне вместе со всей своей семьей от рук в том числе солдат противника – своих военнопленных – подданных Габсбургской империи. Согласно расследованиям Соколова[440], в Ипатьевском доме, где содержалась под арестом августейшая семья вплоть до своей мученической кончины, несколько охранников были австро-венграми из военнопленных.[441]

В заключение несколько слов следует сказать и о конце империи Габсбургов. С приходом во Франции леворадикального правительства Ж. Клемансо, которое стремилось придать войне идеологический характер, и с выходом из войны России война уже представилась Антанте как битва либеральной демократии с «реакцией» и «авторитаризмом» теократических империй. Бойна превращается в военное столкновение республиканского и монархического начал. Отныне Германия и Австро-Венгрия становятся для держав Антанты воплощением «католического обскурантизма», прусского милитаризма и аристократических принципов. Последовательным выразителем такого подхода был глава Чехословацкого национального совета Т. Масарик, отмечавший, что «во всемирной схватке друг другу противостоят державы средневекового теократического монархизма, абсолютизма не демократического и не национального, и государства конституционные, демократические, республиканские, признающие право всех народов, не только больших, но и малых, на государственную самостоятельность».[442] Так, в ходе войны пали две старейшие теократии: католическая и православная, преемницы христианской Римской империи.