Третий пол Берлина
- Автор: Хиршфельд Магнус
- Год: 1908
- Язык: русский
- Год: СПб: Коммерч. Типо-Литография Виленчик
- Переводчик: В. Н. Пирогов
- Жанр: Медицина
Электронная книга - «Третий пол Берлина». Краткое содержание книги:
[Без словаря прозвищ и кличек, присутствующего в PDF]
Следующие недели были самыми прекрасными, которые я пережил до тех пор; почти каждый вечер мы сходились вместе, я ему помогал во всех его школьных работах, когда же они были приготовлены, мы оставались наедине, крепко прижавшись друг к другу, и болтали обо всем и ни о чем. К сожалению это счастье длилось всего только несколько недель, потому что как раз около этого времени проявилась у моего К. любовь, но не ко мне, а к маленькой девочке. Когда я теперь приходил к нему вечером, он ничего другого не имел рассказать, как о ней, по дороге в школу он говорил со мной о ней, по вечерам я сопровождал его туда, где он думал встретить ее; я дожидался ее прихода, говорил с ней несколько слов, сопровождал их на несколько шагов, чтобы потом проститься и оставить их одних, я ведь был лишним. Не могу прямо утверждать, что бы я был и в этом случае ревнив; часть моей любви к К. простиралась и на его подругу, так как ведь она делала его счастливым. Но все-таки сердце (болело) истекало кровью, когда например он показывал мне свой ежедневник, в котором говорилось только о ней, об том, что она делала говорила и мыслила, и в котором я едва упоминался хоть одним словом. Всего же более меня огорчало то, что он энергично сопротивлялся дальше допускать с моей стороны поцелуи и нежности; именно потому что я ему разъяснил, что чувство, которое я имею к нему, представляет собою истинную любовь, потому что я его убедил всеми доводами, которыми я тогда располагал, что моя любовь к нему также закономерна, как любовь мужчины к женщине, — именно поэтому он утверждал, что будет неверен ей, если будет дальше принимать от меня поцелуи. "Друзьями мы конечно можем остаться" сказал он, "так как я очень расположен к тебе, но пускай мы будем друг с другом ничем иным, как другие друзья".
Так мы и остались друзьями еще два года и я льщу себя надеждой, что я по крайней мере в первое время имел очень хорошее влияние на него; я не только помогал ему в его работах, но и сделал попытку внушить ему более высокие стремления, чем он к сожалению имел, расположить его заниматься научными, политическими и другими вопросами; ничто его до тех пор не располагало к таким занятиям, ни воспитание, которое он получил, ни среда, в которой он жил, ни его собственная склонность. Моя любовь к нему еще долгое время продолжалась с неумаляющеюся силой и еще сегодня я не вполне исцелен от этой страсти.
В течении этих (двух) лет я постепенно начал обращать внимание на мое предрасположение (Veranlagung) сначала может быть более с отрицательной стороны. В то время, как мои товарищи по училищу начинали постепенно рассказывать о своих возлюбленных, вырезывать их имена в школьных скамьях, писать им при всяком случай открытки с видами, — первая мысль, которая мне приходила, в особенности уже потому, что я был всегда младшим в классе, была та, что со временем это самое произойдет и со мною. При этом я не догадывался[22], что "любовное" расположение к моему К. не было ничем иным, как настоящею истинною любовью, может быть более сильною и глубокою, чем те, которые большинство других «учеников» чувствовали к своим "девченкам". Догадка[23] о том, как дело обстоит в действительности, пришла мне на основании некоторых аналогий, которые случайно обратили на себя мое внимание. Как всякий истинно влюбленный я совершал прогулки перед окнами, каждый день как можно чаще я проходил мимо его дома, если даже для этого мне нужно было сделать большой крюк; я был счастлив, когда он в это время как раз стоял у окна. Таким путем мне начало проясняться (сознание моего внутреннего душевного состояния) и раз мое внимание было обращено на это состояние, я начал искать дальнейших точек опоры для моих догадок; (вот каким образом я наконец) дошел до вполне ясного понимания себя, своего внутреннего я; я например в точности помню, какое глубокое впечатление сделало на меня, когда раз моя мать шутя сказала мне: "Павел, Павел тот, кто так всегда гуляет в одиночку, тот влюблен"; дело в том, что я в самом деле не хотел брать с собою "на прогулки" моего брата только с тою целью, чтобы быть с ним одному, если я с ним встречусь.»