Третий пол Берлина

Впрочем естественно, что существует много урнических обществ, которые имеют гораздо более серьезный характер. Так один пожилой Берлинский кабинетный ученый собирал в течении каждой зимы вокруг себя маленький кружок в своем художественно — разукрашенном помещении. По большей части присутствовало десять или двенадцать человек из академических кружков, из которых только два или три не были равнополыми; он угощал своих гостей крепкими южными винами, устрицами, омарами и тому подобным; он в свое время был знаком с Александром Гумбольдтом и Ифландом[31], и вел дружбу с Германом Гендрихсом и Карлом Ульрихсом[32] и был неисчерпаем в передаче своих воспоминаний. Разговоры касались почти исключительно проблемы равнополости: молодой католический священник рассуждал с пожилым евангелическим пастором об отношении уранизма к христианству; несколько филологов спорили о сонетах Шекспира, тогда как юристы и врачи занимались рассмотрением вопроса, насколько параграф 5‑й имперского уголовного кодекса, трактующий об исключении «признания» свободы воли, может[33] быть уже теперь применен в пользу равнополых.

Самый серьезный характер из всех обществ берлинских равнополых имеют собрания, устраиваемые в Сочельник Рождества. Более чем когда нибудь в этот праздник семейного счастья чувствует свое одиночество равнополый холостяки. Многие еще грустнее провели бы этот вечер, если бы не находилось между зажиточными равнополыми того или другого, который собирал бы у себя лишенных домашнего очага и родины.