Очарование Египта
- Автор: Маринетти Филиппо Томмазо
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Книгократия
- ISBN: 978-5-6044454-5-7
- Переводчик: Ирина Павловна Ярославцева
- Жанр: Зарубежная классическая проза
Электронная книга - «Очарование Египта». Краткое содержание книги:
В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
XII. Прикосновение жирного навоза и прозрачного стекла
Острое ощущение опалило мои губы и ноздри. Мои нервы, которые, удлинившись, намотались на колёса автомобиля, транслировали мне наслаждение, испытываемое туго накачанными шинами.
Дорога, жирная от чернозёма и ила. Мясистая, маслянистая, насыщенная зародышами растений. Обочины опускаются вниз, в долину с мутными прудами, тощие водочерпалки, которые волокут тощие лошади, бронзовые буйволы в оправе изумрудных лугов, экстатические ибисы и летающие хлопья голубей.
Моя кожа, умащённая нильским елеем, малодушно трепещет на краю нового тактильного мира, сухого, стеклянного или металлического: это пустыня!
Я вступаю в удушливую атмосферу песчаного горизонта. Сахара. Я еду верхом на ослике, и мои высушенные руки благодарно впитывают влагу его крупа, вспотевшего под седлом. Воздух накаляется. Драгоценная капля пота сверкает как идеальная жемчужина на лбу моей спутницы, которая представляется мне царицей Савской24 посреди чумазых физиономий запыхавшихся и орущих погонщиков ослов.
Мы скачем как дети на бесконечном матрасе песков. Это притягивающие и мимолётные ласки пустыни.
XIII. Мыслящие пласты пустыни
Пустыня – это нечеловеческое сердце земною шара. Несомненно быстрые и тонкие ноги наших осликов разматывали клубки её самых холодных и таинственных чувств. Песок живёт и мыслит, но не желает говорить. Однообразное рассеянное ничто. Ничего не говорящее и ничего не дающее человеку. Прорезанное морщиной тропинки, оно молча собирает нас. Трепетное молчание подземного Серапеума25 с его гранитными саркофагами со священными быками внутри. Тем не менее их с максимальной осторожностью пропитали горной смолой, селитрой, ароматическими травами, смесью из золота, драгоценных камней и папируса! Это было ошибкой, поскольку человеческая жадность и любопытство возобладали, победили и рассеяли их бессмертное единство.
Однако посредством какого рычага, состоявшего из дерзости, мышц и железа, грабителям удалось приподнять или расколоть эти огромные могильные плиты? Конечно, мычащее проклятие этого гигантского искусственного рукотворного стада настигло их всех в песках, которые, как верные стражи, коварно захватили их ночью в плен.
Так мне чувствовалось и виделось, пока мы поднимались как длинные чёрные лучи по пластам пустыни, движимые упорной волей, которая некогда клокотала в голове и в груди всех этих царей, завоевателей, магистратов, крокодилов и священных быков. Они продолжали реально существовать в своих царственных портретах из золота серебра меди и камня!
XIV. Обжигающая пирамида, освежённая пространством
Таким образом, опьянённые обновлённой земной радостью, мы покинули эти дюны и эти могилы, полные жизни, ради укатанных гладких дорог, как если бы оставили жёсткую аскетичную постель, чтобы погрузиться в ванну, до краёв наполненную ароматной водой.
В полуденном мареве плывут головы грязных верблюдов, иронично наблюдающих за нашим автомобилем, несущих на своих спинах тяжёлый груз сахарного тростника и кукурузных листьев. У наиболее обременённых поклажей видны только ноги, колышущийся на ходу лес ног. Негр, черпающий воду из колодца при помощи шадуфа,26 обжигает мои губы, и я вступаю, мучимый жаждой, в безмерное жёлтое пламя, колеблющееся на поверхности пирамид Гизы. Вокруг всё плавится и пылает, тем не менее окружающее пространство пропитано свежестью, этим волнением, рождающимся на перекрестке трех линий, которые, чтобы достигнуть солнца, поднимаются, соединяясь на сияющей вершине пирамиды.
С религиозным трепетом я подхожу к её основанию. Каждый блок в рост человека. Затем отхожу в сторону. Гигантский хребет, изогнутый хвост и удлинённые лапы Сфинкса образуют узкие островки тени. В одном из них одиннадцать арабов, погонщики ослов и проводники, почти слились воедино, растёкшись грязным пятном вокруг миски с водой, нескольких луковиц и блюдом с подгоревшей пиццей.
Вторая группа темнеет в ослепительном блеске: египетская семья обедает прямо на песке. Тонкая прозрачность чёрной вуали вокруг чернейших глаз. Анахроничный меховой воротник на этом туалете из европейского шёлка. Няня из Хартума27 держит угольно-чёрного младенца на твёрдом сгибе рукава своего одеяния из грубой белёсой шерсти, укутывающего её тело и закрывающего лицо. Когда она встаёт, то его грубый и тяжёлый шлейф стирает следы её босых ступней на песке. Солнце кусает складки чёрной мелайи28 хозяйки, скрывающей даже её нос.