Очарование Египта
- Автор: Маринетти Филиппо Томмазо
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Книгократия
- ISBN: 978-5-6044454-5-7
- Переводчик: Ирина Павловна Ярославцева
- Жанр: Зарубежная классическая проза
Электронная книга - «Очарование Египта». Краткое содержание книги:
В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
Позвякивают её золотые браслеты. Дзирдзир дзирд-зирдзир изящной трясогузки и парижский щёголь, танцующий на грубом вечном граните. Тув тув горлиц и голубей со сломанным клювом Сфинкса. Иа иа иа осла в дальней пальмовой роще.
XV. Я проглотил бы пирамиду
голоден. Через час можно будет поесть в гостинице «Меана». Между тем раскалённая пирамида превосходила все привычные представления: старое золото, оранжевый бархат, застывшее розоватое пламя и т д. и т. п. Ничего ностальгического. Ничего вечного. Они ничему не учат. Никому не повелевают. Скорее, предлагают поскорее сесть за стол, или, ещё лучше, устроиться прямо здесь, посреди роскошно сервированной пустыни. Ароматный пар её сытных блюд извивается, пытаясь проникнуть в мои ноздри. Её корка растрескивается с грандиозной и мудрой мощью отражательной солнечной печи. Всё готово. Я невольно прищёлкиваю языком. Не зря далёкие пальмы приветственно кивают пучками листьев на своих верхушках поверх дюн, волшебным образом превращающихся в горы халвы и лукума, украшенные миндалём и орехами. Небо сладкое и маслянисто-белое как превосходная мастика29 та самая, в какую упала и умерла любимая дочка самого гениального кондитера Египта.
Устроившись в растущей тени Сфинкса, я совсем забыл о завтраке в отеле «Меана» и задремал, пережёвывая лакомый кусочек Пирамиды. Когда я очнулся от сна, то тени уже шагали по пустыне как призрачное войско. Пирамиды Гизы представлялись мне построенными из кристаллизованных фисташек. Я отведал ещё и их, предвидя, что когда я вернусь в Каир на немыслимой скорости, то буду вспоминать их как промелькнувшее романтическое видение. Уже разливалось жидкое красноватое золото заката, романтического, как в романах Виктора Гюго. Справа светлая сияющая игла минарета и высокий пучок на верхушке самой высокой из пальм растворялись как две сладкие пастилки в серебристой воде сумерек.
В полночь в гостинице «Семирамида» дыхание Нила мягко приоткрыло моё окно. В пустоте ночи круглая луна легко балансировала на пышной листве банана.
– Эх! Эх! Эх! – доносились ночные гафиры,30 окликая одна другою.
Затем я проглотил луну, пока её не украли, подумав, что подкрепиться никогда не поздно, настолько я был зачарован этим соревнованием арабских сладостей.
XVI. Прогулка с моей матерью по пляжу старого порта
В один из обычных январских египетских дней, медлительных, мягких, экстатических и золотистых, я отправился навестить Константиноса Кавафиса,31 знаменитого греческого поэта, отдававшего предпочтение своей родной Александрии перед своими далёкими и отвлечёнными Афинами.
Он с воодушевлением рассказывал мне об известном итальянском публицисте Катраро32 пока я обдумывал и оценивал причины исторической ностальгии, могущие связать душу поэта с лазурным полукругом Старого Порта, теперь заброшенного, но когда-то заполненного роскошными двухмачтовыми галерами.
Это была одна из тех вечерних прогулок, какие так любила моя мать, и в которых я, тогда шестнадцатилетний, сопровождал её, стараясь согласовывать свои мечтательные шаги с её решительной и торопливой поступью. Казалось, что она гналась за своими горестными воспоминаниями; я был зачарован пламенеющим закатом, мастером войны и героизма, раз за разом разыгрывавшим всевозможные сцены сражений облаков, пурпурной кавалерии, залпов солнечных лучей, крушения золотых замков и т. п.
Нас осаждало ужасное зловоние огромной скотобойни, лиловатой лачуги, заваленной окровавленными шкурами, кучами отходов в сопровождении раздражённого мычания. Мои ноздри помнят отвратительное дыхание всемогущей смерти в этом зловещем пейзаже, посреди теней призрачного стада, испугавшегося арабов в чёрных юбках и шлёпанцах, проходивших мимо по берегу, вдоль сверкающей воды. Теперь огромной скотобойни больше нет, просторный мощёный причал, защищённый бетонными блоками, позволяет без труда подойти к римским развалинам, выступающим из синей морской глубины.
Свежая летучая морская соль горьких воспоминаний. Дерзкий шёпот пены, подстрекавший меня в детстве к нырянию. Два наших эбеновых профиля на фоне светящегося неба из белой мастики, выделяющиеся на розовом ногте пальца одной из двух рук Старого Порта. Другая рука выдвигает далеко в открытое море форт Кайд-Беи33 древнее строение, белёсое и обветшавшее, которого, вероятно, не замечали мечтательные глаза Кавафиса, поскольку перед его взором высился когда-то стоявший на его месте древний маяк, одно из семи чудес света.