Семь жизней. Рукопись неизданного романа

Ветер за окном выл, не утихая ни на минуту. Крупно и безнадёжно шёл снег. Домик жаждал звуков.

Голос подал раскисший Кирилл:

– А вы ведь в А. ехали, да? Не подбросите нас, когда распогодится немного?

– Машину поможете вытащить, подброшу – чё не подбросить… – недовольно ответил парень.

Но Кирилл не заметил этого тона, и произошло чудо – его глазки моментально просияли, ресницы перестали учащённо моргать, а в подавленном было голосе вновь появились жизнерадостные нотки. Он облегчённо и уважительно протянул парню руку:

– Давайте знакомиться тогда. Меня Кириллом зовут.

Парень ответил громким, с большим размахом и насколько возможно крепким рукопожатием:

– Пашок, на!.. А это подруга моя, Наташка, – он ткнул, не поворачиваясь, большим пальцем руки в сторону девушки и, подумав малость, добавил: – Я за неё голову кому хошь отверну.

Парень напряжённо хохотнул пару раз. Кирилл за компанию посмеялся тоже и как-то неожиданно неприлично представил своих товарищей по несчастью:

– Этот, с бородкой – Артём, а который волосатый – Алик.

– Волосатый и сам бы мог представиться, – съязвил Алик, ощутив на своей руке громкую и крепкую руку Пашка.

– Да ладно, не обижайся ты, – отмахнулся Кирилл и, вновь обращаясь к парню, указал на Петровича: – А это Вован Петрович пьяный сюда забрёл отдохнуть.

Пашок, почему-то вяло пожав руку робко подошедшего к нему Артёма, небрежно заметил:

– Надо бомжа этого на крыльцо вытащить. Нехрена вонять тут лежать.

Алик гневно вдохнул воздух, но промолчал. «Козёл! – кричало у него внутри. – Тебя нахрен отсюда вытащить! Раскомандовался тут!».

Полное бессилие завладело Аликом, бессильем дышало его присутствие здесь, бессильем дышала невозможность свалить отсюда, а также ненавистью к этому домику и этим людям, с которыми он вынужден был делить крышу над головой.

Захотелось, наплевав на непогоду, пойти пешком в город А. Не важно, как и сколько идти. Рано или поздно всё равно дорога закончится, и всё пройдёт.

«Не растаю – не сахарный», – решил Алик. Взял баклажку с недопитым пивом. Налил себе одному. Для храбрости. На дорожку.

– Э, командир, на, – услышал он хриплый голос Пашка, – Давай уж всем наливай, раз взялся. Ладно, хрен с ним, с бомжом-то… Как говорится, не трожь говно, на!..

«Вот именно, – с горькой иронией сказал про себя Алик, – не трожь говно». И принялся разливать пиво. Стаканов на всех не хватало. Один Петровичев, три, из которых они сами пили, и ещё только один свободный.

– Стаканов на всех нет. Девушка будет? – обратился Алик к Пашку.

– Буду, – кокетливо заявила Наташа.

– Почему нет? – Пашок посчитал стаканы. – Пять. Чё, бомж, что ли, один стакан загадил, на?

Петрович зашевелился и приподнялся на своём одре.

– Сынки, я не бомж. У меня в Брехаловке дом.

– Ну, а чё ты тогда тут разлёгся, на? – засмеялся Пашок.

– Сейчас пойду домой. Я тут от дождя… А потом вот с ребятами выпил и сморило.