Светильник, зажженный в полночь, и другие пьесы
- Автор: Стейвис Барри
- Год: 1980
- Язык: русский
- Год: Прогресс
- Переводчик: Георгий Павлович Злобин
- Жанр: Другая драматургия
Электронная книга - «Светильник, зажженный в полночь, и другие пьесы». Краткое содержание книги:
Творчество Стейвиса отмечено масштабностью и остротой проблематики, выразительностью характеров, актуальностью сценических коллизий. Его пьесы — это драмы идей, здесь обретают голос известные исторические личности — Галилей, Джо Хилл, Джон Браун.
Приглашает кого-то из кардиналов посмотреть в телескоп.
КАРДИНАЛ БАРБЕРИНИ (возобновляя разговор с Галилеем). Ну, а серьезно — если вы не прибегнете к двум правдам, как же все-таки примирить вашу новую астрономию со Священным писанием?
ГАЛИЛЕЙ. Я — ученый, и могу говорить только о том, что вижу.
КАРДИНАЛ БАРБЕРИНИ. Но если то, что вы видите, расходится с догматами церкви — что тогда, Галилей?
ГАЛИЛЕЙ. Священное писание указует путь на небеса, а не пути небес.
КАРДИНАЛ БАРБЕРИНИ. Прекрасно сказано. Однако вы не ответили на мой вопрос. Если то, что вы видите, расходится с догматами, чему отдать первенство?
Галилей молчит.
Должна ли церковь приспособить Писание к природе?
ГАЛИЛЕЙ (тихо). Да.
КАРДИНАЛ БАРБЕРИНИ (обеспокоенный). Галилей, вы ступаете на опасный путь.
ГАЛИЛЕЙ. Давайте рассудим. Писание — слово божие, природа — деяние божие. Она едина, дана как таковая. Слово же полно аллегорий, оно поддается многим толкованиям.
КАРДИНАЛ БАРБЕРИНИ. Это бесспорно так. И что из этого следует?
ГАЛИЛЕЙ. Поскольку слово имеет много толкований, а деяние — только одно и поскольку оба они части одной правды и не могут противоречить друг другу — не следует ли отсюда, что слово должно согласовываться с деянием?
КАРДИНАЛ БАРБЕРИНИ (с циничным восхищением). Вы рассуждаете, как иезуит. Церковь потеряла бесценного слугу, когда вы взялись за науку.
ГАЛИЛЕЙ. Ваше высокопреосвященство неверно поняло дух моего высказывания.
КАРДИНАЛ БАРБЕРИНИ. В ваших доводах есть резон. Есть. Но рассуждаете вы, как иезуит.
ГАЛИЛЕЙ. Не смейтесь надо мной! Это суждение родилось в муках мысли.
КАРДИНАЛ БАРБЕРИНИ (участливо). Я вижу, вы искренне верите в то, что говорите. Но четыреста лет теологи утверждали, что наука должна согласовываться с церковными догматами. А теперь вы докаливаете, что надо делать наоборот… Что с каждым новым открытием надо перетолковывать Священное писание.
ГАЛИЛЕЙ. Зачем церкви обременять себя научными выводами? Впоследствии они могут оказаться неверными…
КАРДИНАЛ БАРБЕРИНИ. Не хотел бы я оказаться на месте того папы, кому выпадет перетолковывать Писание в свете вашей астрономии… Или выбирать между ними, что еще хуже.
ГАЛИЛЕЙ. Этого не случится.
КАРДИНАЛ БАРБЕРИНИ. Дай-то бог!
Входит Роберто Беллармино.
КАРДИНАЛ БАРБЕРИНИ. А-а, кардинал Беллармино, добрый вечер.
КАРДИНАЛ БЕЛЛАРМИНО. Добрый вечер, Барберини.
К ним присоединяется еще несколько человек: он личность почитаемая.
ГАЛИЛЕЙ (для него это решающий момент). Кардинал Беллармино, не угодно ли посмотреть? (Жестом приглашает к телескопу).
КАРДИНАЛ БЕЛЛАРМИНО. Благодарю тебя, сын мой. Я уже имел случай смотреть через твою трубу и восхищаюсь твоей превосходной астрономией.
ГАЛИЛЕЙ. Уже? Но где?..
КАРДИНАЛ БЕЛЛАРМИНО. В Римской коллегии.
ГАЛИЛЕЙ. И вы видели?.. (Умолкает, с нетерпением ожидая ответа кардинала).
КАРДИНАЛ БЕЛЛАРМИНО. Я пока не решил, что я видел.
ГАЛИЛЕЙ. Не решили — как это?
КАРДИНАЛ БЕЛЛАРМИНО. Сын мой, фактов в чистом виде не существует. Факт как таковой нельзя вырвать из ореола сопутствующих обстоятельств.
ГАЛИЛЕЙ. Ах вот как…
КАРДИНАЛ БЕЛЛАРМИНО. Мы продолжим нашу беседу. Я жду тебя завтра у себя.
Беллармино идет к игровой площадке следующей картины.
КАРДИНАЛ БАРБЕРИНИ (Галилею). Заручитесь его поддержкой, и церковь — ваша!
Галилей движется к другому краю сцены, остальные уходят. Освещение перемещается в кабинет Беллармино во Дворце инквизиции. В глубине сцены, едва видимый, что-то торопливо строчит доминиканский монах.
КАРДИНАЛ БЕЛЛАРМИНО. Нет, Галилей, как должностное лицо Святой службы я говорю: не обольщайся. Церковь не даст соизволения на твою теорию. Католицизм верен системе Аристотеля.
ГАЛИЛЕЙ. Кардинал, единственное, о чем я прошу, — чтобы церковь официально засвидетельствовала мои научные опыты. Это никак не повредит нашей матери-церкви.
КАРДИНАЛ БЕЛЛАРМИНО. Ты все еще считаешь это сугубо научным пунктом?
ГАЛИЛЕЙ. А разве это не так?
КАРДИНАЛ БЕЛЛАРМИНО. Нет. Научные соображения — отнюдь не главные.