Трудности перевода. Воспоминания

Переговоры порой выглядели как окопная война: их сессии становились всё длиннее, а итоги всё менее содержательными. Принципом советской делегации было никогда не предлагать самим перерыв в переговорах, демонстрируя постоянную готовность работать. Но когда это делали американцы, все несказанно радовались. Предстояла хотя и не длительная, но поездка домой. Особенность работы состояла в том, что жён имели право привозить с собой только члены официальной делегации. Остальным это почему-то запрещалось, несмотря на почти круглогодичное сидение в Женеве. В один из кратких межсессионных перерывов мне каким-то чудом удалось познакомиться с моей будущей женой Ириной, и летом 1977 года Семёнов разрешил во время переговорной сессии на десять дней отъехать в Москву для того, чтобы жениться. По счастью, в конце того же года, после долгих тяжб с соответствующими инстанциями, согласие на приезд жён в Женеву (конечно, за свой счёт) было всё-таки получено.

Ещё одна странность того времени. Ни нашей делегации, ни другим советским дипломатам, работавшим в Женеве, не позволялось пересекать французскую границу, хотя до неё можно было дойти и пешком. Особенно досадовали горнолыжники, в числе них и я. До Монблана и знаменитого французского курорта Шамони всего час езды, а нам, для того чтобы забраться на хорошую горку, приходилось колесить добрых два с половиной часа (а ещё искать, с кем доехать, ведь машин переводчикам не полагалось). Обидно было и то, что запрет этот существовал не всегда. Как рассказывали, его ввели в начале 70-х годов, после того как один из советских сотрудников «выбрал свободу». Причём сделал это, перейдя французскую границу. Неясно, как такой запрет мог помешать очередному потенциальному перебежчику, но, что называется, закон есть закон.