Трудности перевода. Воспоминания
- Автор: Чуркин Виталий Иванович
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: Абрис/Олма
- ISBN: 978-5-00111-537-3
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Трудности перевода. Воспоминания». Краткое содержание книги:
Опыт работы переводчиком в начале карьеры, по словам автора, помогал ему всю жизнь. Молодой второй секретарь Посольства СССР удивил Америку, когда с достоинством противостоял Конгрессу США на слушаниях после аварии на Чернобыльской АЭС. Руководил пресс-службой МИД в переломный и трудный для нашей страны период. А потом, по собственному выражению, ему в буквальном смысле пришлось пересесть в бронетранспортёр Специального представителя Президента России на Балканах, где шла кровопролитная война.
Вершина карьеры суперзвезды мировой дипломатии — трибуна ООН. Мастерство, ум и твердость Виталия Чуркина ценили не только его единомышленники, но и оппоненты. Он успел поставить точку в своей книге: «…открывалась новая глава в истории ООН». Но уже без Виталия Чуркина.
В течение 1978 года переговоры, несмотря на все трудности, стали приближаться к завершению. Семёнова неожиданно снимают с поста главы делегации и направляют послом в Германию. Его место занимает Виктор Павлович Карпов, которому и суждено было довести историческое дело выработки Договора об ограничении стратегических наступательных вооружений (ОСВ-2) до конца.
На 18 июля 1979 года в Вене уже назначена церемония подписания Договора Брежневым и Картером, а окончательный текст всё ещё не был готов. Мне довелось переводить последнюю беседу глав делегаций, Карпова с Эрлом, которая завершилась уже под утро 15 июня. На улице рассвело. Я отправился записывать беседу, а Карпов, когда ушли американцы, потребовал шампанского. Годы спустя я узнал: подняв бокал, Карпов предложил выпить за «превращение Соединённых Штатов Америки во второстепенную военную державу». Интересно, что имел в виду Виктор Павлович: такой статус за Америкой уже закреплял Договор ОСВ-2 или это была надежда на будущее?
Поздно вечером 15 июня делегации провели своё последнее пленарное заседание. Договор об ограничении стратегических наступательных вооружений (ему так и не суждено вступить в силу, но при этом он всё же сыграл важнейшую роль в процессе ограничения и сокращения ядерных вооружений) был готов к подписанию.
Постепенно приближалась к завершению и моя работа в отделе переводов. Заведующий Отделом Соединённых Штатов Америки МИД СССР Виктор Георгиевич Комплектов пригласил меня перейти к себе. Смена декораций проходила на фоне драматического развития событий.
В последний мой переводческий день, 26 декабря 1979 года, меня направили на беседу Первого заместителя Министра иностранных дел СССР Виктора Фёдоровича Мальцева с американским послом Томасом Уотсоном. Американец в годы Второй мировой войны служил лётчиком, участвовал в ленд-лизе, летал в Куйбышев и, завершив свою карьеру в крупном бизнесе, решил внести свой вклад в развитие советско-американских отношений. Придя в тот день к Мальцеву, Уотсон задал простой вопрос: «Мы наблюдаем странное движение в аэропорту Кабула, объясните, что происходит?» Мальцев взял вопрос в проработку и на следующий день — в первый день моей работы в отделе США — вызвал Уотсона, для того чтобы дать ответ. В нём прозвучало ставшее в тот же день знаменитым заявление Правительства СССР о вводе «ограниченного контингента» советских войск в Афганистан. Уотсон ушёл, не сказав ни слова. Было ясно, что его надеждам на прорыв в отношениях с Советским Союзом сбыться не суждено. Вскоре он стал одним из инициаторов бойкота московской Олимпиады 1980 года.
АМЕРИКАНСКИЕ ГОРКИ
Итак, на рубеже 80-х годов на пике холодной войны я оказался третьим секретарём Отдела США МИД СССР. Был определён в сектор внешней политики, которым руководил Сергей Петрович Тарасенко. Отслеживал азиатское направление, что оказалось как нельзя кстати с учётом моих академических интересов. Я заканчивал работу над диссертацией со странным названием «Китай и Япония во внешнеполитической стратегии США 1969-1980». Оппонентам, да и моему научному руководителю было непросто объяснить, почему две столь разные страны оказались «в одной посуде». Тогда в науке о международных отношениях увлекались всякими треугольными, четырёхугольными и прочими геометрическими схемами. В них упражнялся и я. По счастью, защита диссертации в Дипломатической академии пришлась на дни работы XXVI съезда КПСС, и Леонид Ильич в своём отчётном докладе подарил мне совершенно изумительную цитату, к которой я апеллировал при защите. К тому же, пришедший меня поддержать из МИД Тарасенко разъяснил членам учёного совета, что без моей диссертации отделу США была бы просто беда. В общем, итог тайного голосования 16:0 не мог меня не устроить. Многолетняя эпопея с диссертацией завершилась. Не могу сказать, что я внёс весомый вклад в мировую науку, но сотни перелопаченных книг, наверное, не прошли для меня даром.
Тем временем международная обстановка продолжала удручать. Мир осудил «советскую агрессию» в Афганистане, плохо дела шли в Восточной Европе. 31 марта 1980 года все мы в отделе США почему-то ожидали, что вот-вот советские войска войдут и в этот регион. К счастью, трагедии не произошло.
Суд да дело — работник отдела кадров сообщил, что планируется мой выезд в длительную командировку для работы в Посольстве СССР в Вашингтоне в должности второго секретаря.
Впервые перелетев через Атлантический океан, мы с женой оказались в уже изнывавшей от жары столице Соединённых Штатов 11 мая 1982 года. Нас поселили не в комплексе, где проживало подавляющее число сотрудников посольства, а в Вирджинии, в небольшом «комьюнити», действительно походившем на деревушку и именовавшемся «Хамлет». В трёхэтажных домах не было ни лифтов, ни подъездных дверей. Окна и балкон нашей двухкомнатной квартирки выходили в лес. Имелись бассейн и теннисные корты. Всего там, среди американцев, жили семей двадцать, в основном молодых работников советского посольства и журналистов. За этой идиллией забывалось о суровых реалиях холодной войны. Через несколько лет двоих из наших соседей по «Хамлету» расстреляли за измену Родине.