Электронная книга - «Черный гусар». Краткое содержание книги:
ГГ неплохо помнит историю, но совершенно не разбирается в физике, химии, военных изобретениях, смертоносных патронах и ядерных зарядах. Так что здесь не будет прогрессорства, невероятных промышленных «рывков» и патентов на новейшие самолеты и атомоходы.
Неспешное и плавное начало, описание повседневности. ГГ приобрел одну уникальную способность, и применив ее, спас цесаревича Николая. И теперь история пошла иным путем.
Бухарский поход. Исторические персонажи.
В полночь, уже порядочно под хмельком, мы устроили «ночной парад». Каждый из нас, кто несколько часов назад принес присягу, должен был раздеться до нижнего белья, надеть пояс и саблю, на босы ноги – шпоры, а на голову – фуражку. В таком виде все три класса выбрались в коридор, где корнеты принимали парад, который закончился воинственными криками и бегом сотни голых юношей со шпорами и саблями. Было много шуток и смеха. Дежурные офицеры старательно делали вид, что ничего не слышат и не видят. А корнеты, признав нас полноправными братьями по оружию, с того дня стали относиться к нам заметно мягче.
Верста* – чуть больше километра, 1066 метром.
Глава 3
– Расскажите-ка мне Соколов, коль у вас такая фамилия, про бессмертие души рябчика, – любил спрашивать Сережа Олив. В Старой Школе все друг к другу обращались на «вы». Форма «ты» считалась допустимой лишь среди друзей по обоюдному согласию.
Причем, каждый первогодка имел право обратиться в «корнетский комитет» если усматривал «издевательство над его личностью», а не сугубым званием «зверя».
– Бессмертной душа рябчика становится ровно в тот момент, когда его тушка попадает в живот благородного корнета, – бодро отвечал я, стараясь всеми силами сохранить невозмутимость.
– Верно. А теперь, молодой, поведайте «дяде» что звезды говорят о моей любимой Машеньке? Возможно ли наше счастье? – «любимых» корнеты меняли как перчатки. Иногда им было достаточно увидеть на улице красивую барышню, и все, их впечатлительное сердце разбито навеки. Вернее, до следующей миленькой девушки, которая могла появиться через десять минут.
– Так точно! Когда Сатурн войдет в Рака, все сложится самым благоприятным образом, – говорил я первое, что приходило в голову. Олив ржал, как конь, вполне довольный моей сообразительностью.
– Соколов, может, вы и еще что ни будь нам расскажете? – обычно интересовался кто-то из старших.
– Почему бы и нет. Как вам такое? В деревню гусары ворвались настолько стремительно, что Марфа до сих пор твердо верит, что отдалась облаку пыли, – моя шутка вновь вызвала взрыв оглушительного хохота. Но я особо не увлекался. Мне требовалось составить о себе вполне определенное мнение. Да, я мог пошутить, но не чрезмерно, а то потеряю всякий авторитет.
Вообще, веселых и остроумных офицеров в полках ценили. Гарнизонная жизнь была зачастую довольно скучной, и потому юмор приветствовался. А «казарменный» юмор, то есть на грани фола и приличия, тем паче. Хотя, некоторым впечатлительным и возвышенным дамам подобное казалось неприемлемым. Веселые кавалерийские шутки и остроты выглядели в их глазах чем-то пошлым и слишком простым. Ну, тут уж каждому свое. Я в этом вопросе придерживался Ярослава Гашека, который говорил, что если у него есть возможность сказать, что человек «пустил ветры» или «наблевал в супницу», то он так и напишет, и не будет терзаться муками совести по поводу подобной грубости. Хотя, не уверен, что помню Гашека дословно, но что-то подобное он точно говорил.
Предметов, которые предстояло освоить кадетам, оказалось много. Тактика, военное дело, топография, военная администрация, артиллерия, фортификация, право, гигиена и черчение. Практически всем без исключения нравилась иппология – наука о лошадях. Так же проводились занятия по закону Божьему, русскому, французскому и немецкому языках, математике, механике, географии, физике, истории и экономике. А в конце каждого года проходили полевые сборы. Пожалуй, это было самое любимое время для всех. И для нас, и для преподавателей. А любимое оно было потому, что на целых две недели мы выезжали «в поле», где ставили палатки и разбивали временный лагерь, готовя еду на костре и радуясь жизни.
Готовили нас на славу и свободного времени практически не оставалось.
– Порадуйте «дядю» и скажите, что вы сегодня получили по тактике? – как-то раз спросил меня Олив.
– Двенадцать, – ответил я, внутренне гордясь успехами и наивысшей оценкой. В отличие от гимназии, в Школе успеваемость оценивали именно по 12-ти бальной системе.
– Двенадцать? – он театрально схватился за голову. – Что же вы наделали? Так опозорить нашу славную Школу! В следующий раз я жду от вас единицы.
На самом деле в Школе хватало превосходных учеников, а на отстающих смотрели с неодобрением. Но это была проверка, и я был обязан ее пройти.