Эхо и империи [litres][Echoes and Empires]

Когда я наконец замолчала, Джерико одарил меня мрачным взглядом.

– Вот черт.

Я снова выдала смешок, похожий на резкий лай.

– Да. Это слишком. Нам нужно уходить. Я знаю, где эта дверь. Мика с Тамарой хотели, чтобы я пошла с ними…

– И почему не пошла? – неожиданно резко перебил он. – Нужно было уйти с ними, когда была возможность.

Я уставилась на него в изумлении.

– И оставить тебя здесь? Все кончено, Джерико. Лазос не может нам помочь. Мы найдем другой способ. Мы вместе что-нибудь придумаем.

– Ты что, не слышала ни слова из того, что я тебе сказал? Неужели ты настолько упряма? – Он снова выругался. – Ты уже забыла, каков план Б?

Я вздрогнула, но сама начала злиться.

– Почему ты все время ведешь себя со мной как говнюк?

– Потому что я и есть говнюк.

– Спасибо, что подтвердил. Я осталась предупредить тебя, потому что забочусь о тебе. И ты не можешь сказать, что я тебе безразлична. Я вижу по твоим глазам, Джерико. И почувствовала в нашем вчерашнем поцелуе. Все было по-настоящему, я это знаю.

– Пора с этим прекращать. – Он помотал головой. В чертах его лица не осталось злости, только боль. – Это пытка, я так больше не могу. Не могу делать вид, что все нормально. Потому что это не так.

– Да что ты скрываешь от меня? – воскликнула я. – Что за тайна так тебя мучает? Скажи мне, засранец этакий!

Он рассмеялся, прямо-таки запрокинул голову и рассмеялся. Звук его смеха пробрал меня до нутра.

– Да ты неумолима, ты знаешь? – прорычал он. – Хочешь знать мою тайну? Почему наш с тобой вчерашний поцелуй вырвал мое сердце прямо из груди? И почему я должен оставить тебя здесь и уйти, не оглядываясь?

– Джерико… – я пыталась взять его за руки, но он отстранился.

– Это был я, Дрейк, – сказал он, и его голос сорвался. – В прошлом году на королевском рауте. Это было мое задание, моя миссия. Испытание от Валери на послушание, которое она вырезала у меня на коже, чтобы я не смог сопротивляться, даже если бы захотел. А я хотел. Я правда хотел.

Я смотрела на него широко распахнутыми глазами.

– Нет, – пролепетала я, и слово, как лезвие, пронзило мне горло.

Он отвернулся.

– Ты в тот вечер была в фиолетовом платье. Я видел, как ты вышла из лимузина возле галереи. Видел в прицел, будто ты стояла всего в паре метров передо мной. Ты была обижена на отца. Не смотрела на него, хотя он пытался привлечь твое внимание.

Я молча глядела на него, не отводя глаз. Не хотела произносить ни слова, чтобы он продолжал.

– Мне было тошно. Тошно быть там. Я ненавидел Айронпорт, потому что он здорово напоминал мне о Викторе, о Раше, о моем прошлом. Но Валери настояла, что таково будет мое задание. Она знала, что я отличный стрелок, и не ошиблась. Так и есть. Но она хотела проверить меня, проверить свою власть надо мной. Она вбила в меня свой приказ, и с каждым ее словом, с каждым порезом кинжала я чувствовал, что моя душа становится темнее и холоднее. Высекла на мне свою волю, задание, которое я должен был выполнить для ее богатого клиента, который заключил сделку. Дрейк, я… я сопротивлялся. Правда. Я не убиваю невинных. И невзирая на все, что я слышал о премьер-министре, о каждом дурном решении, которое он принимал по воле Ее Величества, он так смотрел на тебя в тот день… он любил тебя.