Путёвые записки

Благодаря ежедневной практике йоги я не болел там, где болеть – это умирать. Зимой йога грела меня, когда я должен был бы замёрзнуть и остужала в летнее пекло, когда то тут, то там на асфальтном плацу падали в обмороки люди. Когда соседи по строю успевали подхватить бедолагу, то обязательно отпросившись, волокли парнишку или старика в санчасть. Казённые ботинки упавшего так шкрябали об асфальт, что в минутной тишине перед общелагерной проверкой этот скрёжет слышали сотни человек.

На жаре, когда ты одет в синтетическую чёрную робу, что выцветает за два солнечных лета, спасает язык. Его надо свернуть в трубочку и дышать сквозь него. Это шитали пранаяма. Шитали переводится как «охлаждающее дыхание», и да, это из йоги.

Иммунитет в тюрьме и лагере падает мгновенно. Идеально здоровых людей не бывает и на воле, а в параллельном мире и подавно. И если обычный гражданин ещё может пойти в поликлинику или аптеку, то у поражённых в правах граждан и медицина поражённая. Многие зеки протаптывают тропинку в санчасть, оттуда уезжают на «больничку» и нередко заканчивают жизнь, так и не освободившись.

Как-то утром надо мной не проснулся сосед. Его вынесли из барака в чёрном мешке, но личную карточку из картотеки убрать забыли. И на следующей проверке, когда инспектор назвал его фамилию, из строя ответили: «Гражданин начальник, он умер! Ещё вчера».

Физическая активность удерживает падение иммунитета, но её там немного, а против той что есть, играют плохое питание, скопление людей и антисанитария. Спасают растяжки и внутренний массаж желез. Асана – это скручивание тела, сжимание и разжимание, растягивание и баланс. Внутренние органы массируются, железы – стимулируются. Йога замедляет метаболизм и дольше сохраняет работоспособность организма. Йога заставляет жить.

Зачастую я выглядел смешно даже для себя, а уж окружающие меня зеки нередко крутили пальцем у виска и балагурили за спиной. Однако всегда и везде у меня появлялись последователи. Они учили утренний комплекс асан – Сурью Намаскар, и я видел, как они её делали в своих проходах между койками. Пятнадцать минут в день, но им хватало, чтобы чувствовать себя лучше и внутри, и снаружи.

У меня была даже группа. Мы запирали дверь в большую секцию на ремонте, и несколько зеков на сложенных одеялах вместо ковриков повторяли за мной асаны, а после слушали лекции о Яме и Нияме. Сейчас мне забавно пересматривать фото тех дней, где я занимался йогой в носках и тапочках, но на самом деле йога накапливала во мне силы для будущих приключений.

В Сибирь меня привезли гулять в тонкой робе на сорокаградусных утренних прогулках. Эти прогулки были пыткой в прямом смысле этого слова - две недели карантина были продуманной, спланированной и одобренной свыше процедурой. Такой подход к новоприбывшим администрация лагеря официально называла «карантинные мероприятия», а не официально – «сбивание блатной пыли». С каждого этапа пара человек стабильно уезжала в санчасть, и нередко зек с воспалением лёгких отправлялся на этап в областную «больничку». Добро пожаловать в Сибирь!

На холоде дыхание необходимо задерживать на вдохе. Воздух распирает лёгкие, увеличивается приток крови к груди, растёт углекислота, изменяются внутренние процессы организма. Задержка дыхания согревает, и это не психосоматика, это реальный физиологический процесс. Его название - Кумбхака, и этот приём из Пранаямы Хатха Йоги.

Одна из перечитываемых мною книг в параллельном мире была не как у большинства, Библия, а «Сердце Йоги» Дешикачара. Я буквально заучивал её наизусть, опасаясь, что книга не всегда сможет быть при мне. В ней рассказывалось о восьми ступенях йоги, о морально этических правилах для йогина, о дыхании, медитациях и многом другом, что я ещё не понял тогда и не понимаю даже сейчас. Но благодаря усвоенному, я научился держать эмоции под контролем. Там, где я мог бы из-за вспышки агрессии «раскрутиться» ещё на один срок, поддаться на провокацию и снова отхватить вечность в аду, мой холодный ум принимал выверенные решения.