Путёвые записки

Ночь. Костёр. Я сижу на корточках возле огня, но смотрю на вереницу людей. Они медленно бредут по дороге, и пока одни скрываются за поворотом, другие появляются из-за леса. Лиц в темноте не разглядеть, но сполохи огня вырывают детали. Лохмотья, усталые лица, босые ноги. Уныние и обречённость. На меня никто не смотрел..

И тут я почувствовал чей-то взгляд. По ту сторону костра стоял человек и внимательно меня разглядывал. Я встал и подошёл к высокому огню. Человека я мог видеть только сквозь пламя и единственное, что я смог отметить  — глубокий пристальный взгляд чёрных глаз.

Кто ты? - спросил я.

Вместо ответа человек шагнул в огонь.

И тут я заметил, что не ощущаю от костра жар. Это сон! Мой сон!

Однако что-либо предпринять я не успел. Человек без видимого для себя вреда прошёл сквозь костёр, спокойно произнёс: «Это не твой сон!» и с силой пнул меня  в живот.

Проснулся я от того, что слетел со шконки на пол изолятора. Однако руками я схватился не за ушибленный бок, а за живот. И, вместо обычного разочарования от упущенного сна, я впервые почувствовал страх.

***

За осознанными сновидениями я начал охотиться восемью годами ранее. В Лефортово мне попалась книга о расстройствах сна. О летаргии и сомнумбализме. О фазах сна и о «Быстром Движении Глаз». О до конца непонятых учёными механизмах засыпания и о до сих пор недоказанном назначении сновидений. Потом был Кастанеда, Зеланд, Хакеры сновидений... Я решил, что тюрьма — отличное место для изучения своего подсознания, а то и, чем чёрт не шутит, параллельных миров. В любом случае, мы и так спим треть жизни, а в тюрьме ещё и дефицит событий, почему бы и не попробовать?

В тюрьме есть поговорка: сон арестанта свят. В том числе и потому, что сон помогает вполне законно сбежать из-за решётки. Снится воля, родные, детство.  Проснуться в тюрьме — это как снова туда сесть. Того, кто меня будил, я без стеснения называл прокурором.

Чаще всего мы смотрим сны, словно зрители в кинотеатре. С эмоциями, но безучастно. Реже, мы в снах актёры. Исполняем кем-то задуманную роль и можем себе позволить лишь лёгкий экспромт. И уж совсем удача, когда нам получается срежиссировать сон. В осознанных сновидениях мы становимся Творцами вселенной, и наши скрытые желания воплощаются в полной мере. Таким Демиургом решил стать и я.

Если каждую ночь проектировать мир, думал я, то сон окажется куда интереснее реальности. В лефортовских  камерах событий ноль, эдакий день сурка, во сне же я смог бы путешествовать хоть на другие планеты. Днём я убегал бы из тюрьмы с помощью книг, ночью же автором книг становился бы я сам. Что если представить во сне умершего человека и пообщаться с ним? А если пристать с расспросами к случайному персонажу моего сна? Если это подсознание, то быть может я найду ответы на сотни мучающих меня вопросов. А если это всё же не подсознание, а мир тонких материй? Что-то неведомое и неизведанное?  Что же, ещё интереснее!

Но овладеть снами оказалось не просто.

Книг на тему осознанности - десятки. Способов научиться осознавать себя во сне — не меньше. Я перепробовал всё возможное и повторюсь — это не просто.

Как понять во сне, что я сплю? Как отличить сон от реальности? Самый распространённый в учебниках способ — увидеть во сне что-то необычное и зацепиться за это. Девушка с тремя сосками — сон! Говорящий енот — тем более.

Кому как, но мне этот способ совсем не подходил. Часто по утрам я ругал себя: «Ну не дурак?! Как танцующий подъёмный кран мог быть настоящим? Как человек с хвостом мог быть реальностью?» Но это утром. Ночью же я был уверен, что кран танцует, так как я под наркотой. А человеческий хвост меня не удивлял потому, что с хвостами были все вокруг, даже я сам. Мозг мгновенно находил десятки обоснований всех фантасмагорических странностей и я, не сомневаясь в реальности, спал дальше. Логика во сне менялась кардинально.

Я стал тренировать тот участок памяти, что отвечает за сновидения. Сны видят все — это научный факт. Однако помнят их на утро единицы, именно поэтому немало людей утверждает, что они не видят снов. Чтобы сны помнить, надо научиться просыпаться в определённую фазу сна и вести дневник сновидений. И тем, и другим я овладел быстро.

За восемь лет у меня появилось три пухлых блокнота со всеми моими снами. В ночь перед освобождением сотрудник оперативного отдела, не зная о моём увлечении, перечитал все мои рассказы и дневники, а утром с покрасневшими от недосыпа глазами высказывал мне свои претензии: «Мухачёв, что за бред ты там пишешь?!» И когда я рассказал ему про дневники сновидений, он в конец расстроился. Дескать, мог бы и предупредить.