Пять дней отдыха. Соловьи [Повесть, роман]

Павел почесал лысину и захохотал.

— Циники самые честные люди, имей в виду. Они освобождены от лжи.

— От циника всегда несет дохлятиной.

— Может быть, Сергей, может быть. — Пронзительные глаза его сияли. — Споров не будет. С родственниками или лаются по мелочам, или их любят. Тебя я люблю… Плюнуть бы нам с тобой на все — и на охоту! А?.. С тобой, Серега, я бы на любую охоту пошел.

Зина приоткрыла дверь.

— У меня готово.

Они прошли на кухню. Аленка сидела за столом и сосредоточенно ела кашу, запивая ее молоком. Она даже не посмотрела на взрослых.

Павел сел, широко расставив ноги, подвинул хозяйским жестом к себе тарелку и стал с удовольствием есть.

— Хорошо. — Он смачно чмокнул губами. — С детства люблю макароны с мясом. Зина — ты чудо!.. А понимаешь, Серега, дома можно насыщаться один раз в неделю по воскресеньям. Жена — строитель, сам в науке, вон и Аленка скоро начнет строчить диссертацию. Так, курносый?

— Спасибо, — сказала серьезно Аленка и вышла из-за стола.

— Можешь идти на улицу, — кивнула ей Зина.

— Честное слово, я попрошу добавки! — воскликнул Павел.

Замятин смотрел на них как бы со стороны. Где-то он слышал, что люди, долго живущие вместе, становятся похожими друг на друга. Но этого он никогда бы не сказал о Зине и Павле. Даже по мелочам: по тому, как сидели они сейчас на расстоянии, и Зина, почти не слушая его, занималась своими делами за столом, и даже по тому, как он хвалил ее, швыряя слова в пространство перед собой, было видно: они далеки друг от друга. Прежде Замятину не бросался так в глаза этот разрыв между Зиной и Павлом, а может быть, раньше они были ближе? И в Замятине все больше и больше возникала жалость к сестре. «Трудно ей», — еще раз подумал он.

— У тебя есть планы, Сережа? — спросила Зина.

— Мне надо позвонить, — сказал он, хотя несколько минут назад не хотел говорить об этом сестре. Но сейчас, пожалев ее, он доверчиво потянулся к ней.

— Женщина? — пробубнил Павел и с любопытством сверкнул глазами.

— Женщина, — спокойно ответил Замятин.

— Ха! Ты делаешь успехи, старый анахорет.

Зина поморщилась. Видимо, уловила в ответе Замятина сдерживаемое волнение и поняла, что Сергея надо оберегать.

— Хватит тебе! — оборвала она Павла. Но тут же с любопытством, не выдержав, мягко улыбнулась: — Хорошая?

— По-моему, да.

— Тогда иди, звони. Телефон в коридоре.

Замятин встал. Услышал, как Зина прикрыла за ним дверь в кухню. Это ее движение сразу создало особую интимность. Опять, как в такси, когда он ехал по Кутузовскому проспекту, в сладостной робости сжалось сердце. Он подошел к телефону, снял трубку и не торопясь стал набирать номер.

— Слушаю, — отвесили приветливо.

Он помедлил и, словно боясь, что его услышит кто-то посторонний, сказал глухо:

— Лену, пожалуйста.

— Сергей Степанович! — вскрикнули отчетливо. И потому, что она сразу узнала его, ему тоже захотелось вскрикнуть. И тут же все отодвинулось, исчезло, остался только этот голос, весело звенящий в трубке.