Не вместо

— Открывай.

Я ошалело моргаю, но щелкаю замком и сразу после этого втаскиваю Стефана к себе.

— В день, когда мы встретились, я был уверен: с тобой никто и никогда не закроется в туалетной кабинке, — весело хмыкает он, закрывая замок снова. Но глаза его остаются настороженными, будто он боится, что я сорвусь.

Если бы я не была так парализована произошедшим, то оценила бы это признание по достоинству. Например, то, что он обо мне думал с первой же встречи. Впрочем, и я о нем думала. Как о таком не думать?

— Как ты понял, в каком я туалете?

— Это же тот самый туалет, а ты человек привычки. Ты привыкла здесь бывать.

Он прав. Я — человек привычки. И сейчас меня ужасно пугает ломающееся привычное.

— Чего не отвечаешь на сообщения? — переходит он к главному.

— Не знаю, что сказать. Мне нужно больше информации, а отец меня скидывает.

— Ты о чем? — мрачнеет Стефан.

— Стеф, меня предупреждали, что если вскроется правда о Джеймсе, то его снимут с должности. Я не подозревала, представляешь? Мне казалось, что мы не виноваты, а значит, и в безопасности, но это не так. Они с мамой все это время скрывали от меня множество вещей. Они знали об Эндрю Роджерсе.

Выругавшись, он притягивает меня к себе. И я даже не пытаюсь сопротивляться. Прижимаюсь щекой к груди, где гулко бьется сердце, и пытаюсь подстроить под эти удары свое дыхание. Два удара — вдох, два — выдох. Вот бы невозможность совпасть идеально была единственной моей проблемой.

— Поехали на хрен, а? — предлагает Стефан.

— Сейчас я не могу. Отец не возьмет трубку. Он слишком занят, чтобы обратить внимание на мои мелкие проблемки. А это значит, что придется опять узнавать все у Майлза.

Руки, обвивающие меня, деревенеют. Стефан заметно злится. И сердце прямо под моим ухом начинает стучать куда громче, быстрее, злее.

— Я должна знать, к какому варианту развития событий мне готовиться. Я не могу не знать. Извини. Я поговорю с ним и напишу тебе, идет?

Он кивает, задевая подбородком мою макушку.

— Выходи первой.