Не вместо

— С этим можно жить! Джеймса надо было поддержать, а не винить в бедах всей семьи! Такое впечатление, что ты бы первым его упек, чтобы выглядеть почище.

— Не говори глупостей! Но то, что ему следовало думать в первую очередь головой, а не ввязываться в авантюры, — факт! И с тобой та же самая история. Только мы поговорили о том, что ты делаешь глупости, которые вредят семье, как ты подхватила этого Фейрстаха и помчалась светиться перед родней Эндрю Роджерса, которая запросто может подать на нас в суд и будет права! Этот парень, Стефан, дурно на тебя влияет.

— На меня дурно влияете вы. И Майлз тоже. Вы больше года мне лгали. Все вы! Я никогда не буду достаточно хорошей для вас всех. Никогда не искуплю сделанного, да? Того, что чуть не вылетела из университета, что помогла Джеймсу, что проводила расследование… Я думала, что полицию замазали Эммерсоны, чтобы никто ничего не узнал, но это сделали вы. Вы на пару с Докери. Чтобы купить себе еще полтора годика безбедной жизни! Вы скрыли правду — от всех, включая меня, — о гибели парня. Переложили всю вину на нас с Джеймсом, а потом заставили меня плясать под вашу дудку. Просто отвлекая внимание всеми силами! Просто чтобы отец не потерял место. Вы решили пожертвовать настоящей семьей ради ректорского кресла и благосклонности богачей! Вот что вы сделали.

— Не смей говорить в таком тоне! — ахает мама.

— Это ты не смей меня перевоспитывать. Не знаю, каким чудом, но мы с Джимми получились у вас замечательными людьми. Лучшими, чем серфингисты, или тусовщики с вечеринки Масконо, или вы сами. Нам не плевать на других, даже если это ударяет по нам. Джеймс едва ли знал, что его будут искать по одной только Калифорнии. Он бросил в дерьме своих ребят, когда не смог вынести зрелище ластящейся к Эммерсону сучки Лейси, и человек погиб. Он просто не знал, что делать. И чувствовал такую вину, что уехал. Вину перед серферами и перед нами. Люди запутываются, так бывает. Брат просто хотел исчезнуть, потому что все стало настолько плохо, что не разгрести. Он едва ли вообще осознавал последствия своего этого решения! И я чертовски сильно его теперь понимаю. Вы давите, давите, давите. Рассказываете, как правильно жить, чувствовать, с кем общаться. Но элита над нами смеется, середняк считает ханжами, а те, кто пониже, боится. У нас нет настоящих друзей и союзников. И никто нас не любит. Мы даже сами себя и друг друга не любим! И знаешь что, отец, не пойти бы тебе со своими требованиями и запретами. Стефан, может, единственный человек, которому по-настоящему есть до меня дело. Который воспринимает меня всерьез. Пока вы ставите мне палки в колеса, вынуждая действовать вслепую, он понял, как для меня это важно, а не отмахнулся. И черта с два я стану от этого отказываться!