Смутное время в России в начале XVII столетия: движение Лжедмитрия II

Ян Сапега и его полковники явно рассчитывали, что после побед, одержанных тушинцами над правительственными войсками под Москвой, защитники Троицы, подобно жителям большинства русских городов и крепостей, не окажут им сопротивления. Но их ждало разочарование. Троицкая братия составляла цвет российского монашества. Власти монастыря — архимандрит Иоасаф, соборные старцы казначей Иосиф Девочкин-Кочергин, чашник Нифонт Змеев, житник Симион, Иона Скобелицын и др., — по всей видимости, прекрасно понимали, что захват монастыря наемниками-иноверцами и казаками грозит «поруганием веры», разграблением накопленных богатств и другими бедами. Они призвали укрывшихся в Троице людей не сдаваться сапежинцам и в дальнейшем стали душой обороны крепости. Многие троицкие старцы, приняв пострижение, не порывали связей с миром и покровительствовали своим родственникам и знакомым. В трудное время эти связи помогли старцам сплотить осажденных. Не случайно в дальнейшем родственники монахов дворяне Стоговы, Редриковы, Тимановы и др., слуги Рязановы, Павловы, Конищевы и др., а также клементьевские крестьяне стали наиболее стойкими защитниками Троицкой крепости[1088]. Неоднократные обращения Я. Сапеги с предложением сдаться оказались безрезультатными[1089]. Автор знаменитого «Сказания об осаде Троице-Сергиева монастыря», которое широко использовалось историками для реконструкции событий обороны Троицкой крепости, привел в своем сочинении тексты писем Я. Сапеги и Лисовского к воеводам и властям обители с предложением сдаться и их ответного послания с отповедью «слугам дьявола»[1090]. Анализ показал, что тексты писем целиком заимствованы келарем из литературного источника «Повести о прихождении польского короля Стефана Батория под град Псков»[1091]. В действительности все обращения гетмана к защитникам монастыря остались без ответа[1092].