Лето придёт во сне. Запад

Дальнейший отрезок пути мы провели в относительном покое и тишине. Утомившиеся после вчерашнего веселья вахтовики притихли и мрачно поглядывали в окна, угнетённые неизбежно приближающимися вместе с Читой трудовыми буднями. Нас же беспокоили совсем другие мысли.

Михаил Юрьевич не позвонил вчера, и поэтому мы до сих пор не ведали своей следующей промежуточной цели. А когда Белёсый сам попробовал дозвониться в далёкую теперь Москву, номер нашего лидера оказался недоступен. Пока нас это не сильно беспокоило – мы знали, что время до Благовещенска ещё есть… или до Читы, если после неё связь действительно пропадёт. Ян предложил подойти к начальнику поезда, уточнить этот вопрос, но Дэн рассудил, что не стоит привлекать ничьё внимание своей полной неосведомлённостью о здешних краях. Его и так уже достаточно привлекла Яринка, ляпнув на перроне Улан-Удэ про другие поезда. И мы решили просто ждать.

Разговаривать особо не хотелось, в основном – из-за присутствия Белёсого, который всем своим видом выражал недовольство. Мы отвечали ему тем же, а я уже не в первый раз подумывала, что от бывшего охранника пора избавляться. Тем более что с пропажей телефонной связи он больше не сможет быть посредником между нами и Михаилом Юрьевичем, а значит, станет не нужен. Может, стоит договориться с друзьями и бросить его в Благовещенске? В том, что Белёсый не пропадёт, я не сомневалась, да и, честно говоря, его дальнейшая судьба мало меня беспокоила.

Вечером мы в молчании поужинали остатками припасов и стали укладываться спать, что само по себе совершенно не занимало времени: постели в поезде не предусматривались, и всё отхождение ко сну заключалось в том, чтобы просто лечь на полку, желательно подложив что-нибудь под голову. Я подложила сумку с арбалетом, и, хотя сделала это исключительно для того, чтобы обеспечить ей сохранность на ночь, в глазах Дэна промелькнула боль.