Инобытие: жизнь по ту сторону смерти

Здесь я чувствую фальшь. Из сказанного выше словно вытекает, что, испытав опыт смерти, я набрался какой то мудрости, ставящей меня выше прочих, и одновременно стал лучше как человек — добрее, честнее, искреннее и так далее. Это чушь. Никакой особой мудрости я не чувствую, не могу, да и не хочу ею делиться. Что касается “человеческих качеств”, то они явно изменились к худшему. По край ней мере, у меня не осталось ни одного из прежних друзей и приятелей, которых раньше было довольно много, на сети и в реальной жизни. Все они как то потихоньку перестали со мной общаться. Но меня это не тяготит нисколько. Мнение и слова других перестали иметь какое-либо значение, и, наоборот, похоже, именно поэтому люди дружно исключили меня из всех клубов, где я состоял действительным или почетным членом: компанейской приятельщины, деловой серьезновщины, богемной тусовщины, изящной словесности, из мужского клуба, из клуба ностальгии по прошлому, из любовников — надомников, из алкашей собеседников… — отовсюду, поганой метлой.

Я не подавал заявлений об уходе, не орал ни на кого, не брил и не красил волос на черепе, старался быть опрятным, приветливым и чаще называть собеседника по имени, как рекомендует Карнеги. Но люди все равно чувствуют, что я их ни капельки не уважаю. Отсох самый орган уважения. В новом состоянии мне стало одинаково нас…ть на величие учености, на мущинство, на поэтическую тонкость души…на что угодно еще. Не декларативно, а глубоко глубоко, на уровне рефлексов…

Разумеется, после личного опыта смерти я не мог не обратиться к соответствующей “глубокой” литературе. Несколько философских, умных и сложных книг, трактующих вопрос смерти, произвели на меня впечатление болтовни семилетних детей о половой жизни взрослых — ты чё, у них все не так, я сам видел…