О себе. Автобиография, сценарии, статьи, интервью

– Не работает, – сказал он Витеку и Яське.

Осух и остальные были на заседании.

– Снял? – спросила Яська.

– Нет, – ответил Филип и взял камеру в руки. Несколько раз покрутил ручку, и камера заработала. Все захихикали.

– А что ж ты делал? – спросил Витек. Филип стиснул зубы и показал, как жужжал. Все громко рассмеялись, даже слишком громко. Яська угомонила их, зажужжав тихонько.

В зале было человек двести, и Филип все подробно заснял. Стол президиума, зал, крупные планы, общие планы. Яськи и Витека он избегал, потому что, оказавшись в его поле зрения, они сжимали зубы и делали вид, что жужжат. Избегал он и той стороны, где рядом с Осухом сидела Ирена. Филип с камерой казался ей чужим незнакомым человеком. Это чувство не могло не отразиться на ее лице, и Филип не мог этого не заметить. Потом началась художественная часть, и он снимал поющую Дануту Ринн – она спрашивала, куда подевались настоящие мужчины, и грозила пальцем сидящим в первом ряду директорам, а они весело реагировали.

Затем уже по собственной инициативе он снял, как за кулисами расплачивались с участниками художественного коллектива. Когда началось заседание коллегии, Филип попытался войти в кабинет, но директор деликатно выпроводил его в коридор.

– Там не надо, – сказал он, – ждите здесь. Когда будем выходить, снова включайте. Я их предупрежу.

Филип стоял, ждал и прикидывал, что бы еще снять. Вокруг ничего не двигалось, а он читал, что кино – это движение. Из какого-то отдела выглянула уборщица, но, увидев Филипа, сразу спряталась. Он снял севшего на подоконник голубя. Подождал, когда улетит, но в нужный момент опоздал включить камеру. Стал ждать следующего, но голубям сниматься не хотелось. Филип покрошил приготовленный кем-то хлеб, и голуби прилетели. Он вспугнул их и снял взлет. Потом посмотрел вниз. Увидел Ирену, выходящую с предприятия, маленькую и одинокую. Она несла в руках его куртку. Хотел ее позвать, но передумал.

Открылась дверь кабинета. Вышли не все, а только двое. Возможно, хотели о чем-то поговорить, но, увидев Филипа, быстрым шагом направились в уборную. Филип спанорамировал за ними и держал камеру наготове, нацелив на дверь уборной. Сначала выглянул один, потом второй, потом они решили больше не ждать, вышли и быстрым шагом вернулись в кабинет. После каждого снятого кадра Филип заводил камеру. В двери кабинета появился директор, и Филип снова нажал на пуск. Директор двигался прямо на него и в последний момент закрыл объектив рукой.

– Уходи, – сказал он. – Снимаешь, как люди в туалет ходят?

– Я думал, все выйдут, – сказал Филип.

– Может, еще в сортире подловишь, как они отливают? – Директор был явно недоволен. – Иди отсюда.

– Уже все?

– Все, – сказал директор и направился прямиком в уборную.

– В чем дело? Чего он? – спросил Витек.

– Хочет, чтобы все по протоколу было. Идиот, – буркнул Филип, который порой бывал весьма проницателен.

Филип с камерой в сумочке-чехле остановился перед своей квартирой. Тихонько постучал. Никто не открыл, и он достал ключ. В прихожей повесил камеру на вешалку и увидел, что зеркало на стене треснуло и на полу лежат осколки. Приоткрыл дверь в комнату и в тусклом свете лампочки увидел жену, сидящую над кроваткой. Под впечатлением от разбитого зеркала Филип медленно подошел к ней. Посмотрел на дочку.