В поисках социалистического Эльдорадо: североамериканские финны в Советской Карелии 1930-х годов [litres]

После пленума в ЦК ВКП(б) было принято решение об отстранении Эдварда Гюллинга от должности председателя Совнаркома. Он был отозван из Карелии в Москву, а республику возглавил присланный из Ленинграда тверской карел Павел Бушуев[656]. Газеты запестрели разоблачительными статьями; тщательной проверке, а иногда и разгрому подвергались целые парторганизации. Наряду с исключениями из партии и увольнениями по всей республике, прежде всего в Петрозаводске и погранрайонах, началась волна арестов. В октябре – ноябре были арестованы многие активисты опорных групп КПФ, в том числе и Отто Вильми[657]. Всего за 1935 г. из числа исключенных из ВКП(б) финнов органами НКВД было репрессировано свыше 40 человек, около 50 находились в розыске, примерно столько же подлежало выселению с территории Карелии[658].

Перемены, происходившие в республике, сразу же были замечены в Финляндии[659], однако аресты активистов КПФ и финской секции Коминтерна, похоже, мало беспокоили руководство финляндской компартии. В начале декабря Ирклис получил два письма от Штейна, в которых ни слова не говорилось о событиях в Карелии. Лишь в письме от 3 декабря имелась следующая сентенция: «…КПФ больше не будет содержать в Карелии никакого представителя. Наша деятельность в Карелии в форме групп, представителя и пр. раз и навсегда ликвидирована. Нам остается только та деятельность, о которой шел разговор с вами и тов. Шершевским»[660]. О чем договорились Штейн с Ирклисом и начальником республиканского НКВД, нетрудно предположить, зная о дальнейшей судьбе финских коммунистов в Карелии. Позицию московского руководства КПФ, в принципе, понять можно – отдавая на заклание своих товарищей, оно старалось спасти себя, да и партию в целом. В то страшное время все были потенциальными жертвами, превращенными силой обстоятельств в вольных или невольных соучастников взаимного уничтожения. Впрочем, вопрос о том, быть или не быть финской компартии, тогда еще не стоял, хотя Ирклис и Чудов в своих отчетах Сталину и Ежову со всей определенностью писали о «недопустимых методах нелегальной работы со стороны финской секции Коминтерна»[661]. Бескомпромиссной борьбой с оппозицией в собственных рядах ЦК КПФ удалось реабилитировать себя в глазах сталинского руководства. Но эта логика поведения московской верхушки финляндской компартии оставляла финское население Советской Карелии, включая иммигрантов из США и Канады, на произвол судьбы.

В 1936 г. серьезных гласных акций в отношении финнов не проводилось, однако люди продолжали исчезать. Без каких-либо комментариев со стороны прессы финнов снимали с руководящих постов, исключали из партии. В Москву одна за другой шли докладные записки о продолжении борьбы «с националистическими, шпионскими и интервенционистскими элементами»[662].