Меч Лета [litres с оптимизированной обложкой]

Возможно, мне показалось, но меч в моей руке словно стал холоднее и тяжелее.

– Но это же меч Фрейра, – возразил я.

Блитцен досадливо крякнул:

– Был. Я же говорил тебе, малыш: он променял меч на любовь.

Трёхцветная кошка справа от Фрейи разлеглась на полу и потянулась. Её пятнистый животик выглядел очень умильно, если отбросить мысли о том, сколько воинов зараз он способен переварить.

– Когда Фрейр воссел на престол Одина, – объяснила богиня, – он сделал это ради меня. Я тогда переживала тяжёлые времена, бродила по всем Девяти мирам, скорбя и горюя. Фрейр надеялся, что престол Одина поможет ему разыскать меня. Но вместо этого престол показал ему инеистую великаншу Герд, и Фрейр влюбился в неё до безумия.

Я упрямо смотрел на левую бровь Фрейи. Этот рассказ не улучшил моего мнения о папочке.

– Он влюбился с первого взгляда… в инеистую великаншу, – повторил я.

– О, она была красавица, – сказала Фрейя. – Они прекрасно дополняли друг друга: он лето – она зима, он золотой – она серебряная. Разве ты не слышал, что противоположности притягиваются? Она была ему идеальной парой. Но будучи великаншей, она бы ни за что не согласилась выйти замуж за вана. Её семья бы такого не позволила. И Фрейр понимал это. Он впал в отчаяние. И злаки на полях перестали расти. Лето утратило своё тепло. В конце концов слуга и лучший друг Фрейра пришёл к нему и спросил, что случилось.

– Скирнир, – вспомнил я. – Тот тип, у которого был меч.

Фрейя нахмурилась:

– Да. Именно он.

Блитцен отступил на шаг, словно испугавшись, что его мама вот-вот взорвётся. А я впервые увидел, какой грозной может быть эта богиня. Она осталась всё такой же прекрасной – но в то же время сделалась ужасающей и могучей. Я представил, как она скачет вместе с валькириями: в одной руке у неё щит, в другой – копьё… Н-да, увидев такое на поле боя, я бы метнулся в противоположную сторону.

– Скирнир обещал, что не пройдёт и девяти дней, как он привезёт Фрейру Герд, – сказала богиня. – А в качестве платы за свою услугу попросил всего ничего – Меч Лета. И мой брат, ослеплённый любовью, даже ни о чём не спросил. А меч… Я могу лишь догадываться, как он переживал из-за предательства хозяина. Он позволил Скирниру владеть собой, но лишь скрепя сердце. – Фрея вздохнула: – Вот почему этот меч никогда не согласится снова стать мечом Фрейра. И вот почему, когда наступит Рагнарёк, Фрейр обречён погибнуть из-за того, что лишился своего оружия.

Что тут скажешь? «Вот засада» звучало бы слишком мягко. Я вспомнил, как Локи предостерегал насчёт соблазна сесть на престол Одина, чтобы найти желаемое. Что бы я попытался высмотреть? Маму. Отдал бы этот меч за то, чтобы найти её? Конечно. Согласился бы рискнуть ради этого жизнью или даже приблизить Гибель Богов? Да. Так что, возможно, не мне судить отца.

Блитцен сжал мне руку:

– Не вешай нос, малыш. Я в тебя верю.

Черты Фрейи смягчились:

– Да, Магнус. Ты непременно научишься пользоваться этим мечом – и я имею в виду нечто большее, чем просто размахивать им, словно какой-то дикарь. Когда ты познаешь всё, на что он способен, ты станешь поистине могучим героем.