Русско-польские отношения и политическое развитие Восточной Европы во второй половине XVI – начале XVII вв.

Одновременно русским послам был передан текст письма, разосланного по поветам Великого княжества. В нем собиравшиеся под Варшавой сенаторы и шляхта извещали о принятом ими решении: великим князем литовским будет признан только тот кандидат, кто предварительно даст обязательство не только соблюдать договор о перемирии, но и стараться о заключении «вечного мира» с Россией. Тот из жителей Великого княжества, кто решится принести будущему королю присягу до того, как последний утвердит русско-литовский договор, будет наказан смертью[699]. Это письмо было для русской стороны своеобразной гарантией того, что заключенное с литовскими феодалами соглашение будет утверждено новым правителем Речи Посполитой по окончании третьего «бескоролевья».

Хотя с точки зрения права соглашение было незаконным, оно все же создавало-некоторое препятствие на пути осуществления планов военной экспансии на Восток. Поэтому его можно считать известным достижением русских дипломатов, которые решились подписать подобный договор, несмотря на то, что такой шаг не был предусмотрен их инструкциями. Для феодалов Великого княжества договор также был выгоден, поскольку не только прикрывал восточную границу от возможного нападения в период вооруженной борьбы между сторонниками Сигизмунда и Максимилиана, но и давал им возможности для борьбы за сохранение длительного мира в Восточной Европе.

Переговоры о заключении мирного соглашения составляли лишь одну сторону русско-литовских контактов на последнем этапе элекции. Как известно, действия сторонников Максимилиана и Сигизмунда, нарушавших установленные правовые нормы, вызвали недовольство не только магнатов и шляхты Великого княжества, но и значительной части коронных феодалов, покинувших оба лагеря. Соединившись между собой, эти группировки стали значительной политической силой, не уступавшей двум соперничавшим партиям[700]. 23 августа посланцы этой «третьей силы» обратились к обоим лагерям с предложением отменить «номинации» обоих кандидатов[701] и приступить к подготовке условий для проведения «нормальной» элекции[702]. Когда это предложение не было принято, 25 августа собравшиеся в «третьем» лагере магнаты и шляхта огласили «протестацию», в которой «номинации» Максимилиана и Сигизмунда были объявлены незаконными[703]. Тогда же по «поветам» были разосланы «универсалы», в которых, информируя шляхту о создавшейся ситуации, предводители «третьего» лагеря предлагали созвать 16 сентября поветовые сеймики для установления места и времени нового элекционного сейма[704]. Содержащиеся в «протестации» утверждения, что эрцгерцог Максимилиан был избран «силой», когда его противники на время вышли из кола, в то время как на поле по праву должен был остаться Великий князь Московский («имея за себя так много голосов и с такой большой выгодой и прибавлением для Короны»), не оставляют сомнений, какую кандидатуру намерены были собравшиеся в «третьем» лагере шляхтичи поддерживать с наступлением новой элекции.