Смерть Цезаря. Хроника самого громкого убийства в древней истории

Единственным титулом, который Октавиан не унаследовал, был титул верховного жреца (великого понтифика). Перед смертью Цезаря сенат постановил, что родной или усыновленный сын Цезаря займет его место великого понтифика. Но Антоний проигнорировал данное постановление и устроил так, что пост занял Лепид. Антоний не хотел, чтобы эта должность досталась Октавиану; кроме того, ему были важны отношения с Лепидом, ведь тот вскоре собирался вступить в должность наместника важных провинций — Заальпийской Галлии и Ближней Испании. По всей видимости, Антоний обручил свою дочь с сыном Лепида — вероятно, тем самым молодым человеком, который был заложником на Капитолии 17 марта.

Примерно в то же время, когда Октавиан прибыл в Рим, Клеопатра покинула город. Она не уехала сразу после мартовских ид. Клеопатра была не просто любовницей, утратившей своего мужчину, — она была царицей, и ей предстояло обеспечить постоянную дружбу Египта с новыми правителями Рима, кем бы они ни оказались. Возможно, она даже надеялась получить официальное признание Цезариона, предполагаемого сына Цезаря, но здесь ее ждала неудача.

Как только остыл пепел погребального костра Цезаря, люди захотели освятить это место. По указанию человека, известного как Герофил или Аматий, — демагога, утверждающего, что является сыном или внуком Гая Мария, — здесь были воздвигнуты колонна и алтарь. Ни один из консулов — ни Антоний, ни Долабелла — не одобрял подобные памятники. Долабелла в тот момент симпатизировал убийцам, а Антонию был не по душе популистский оттенок мероприятия; кроме того, Октавиан, наследник Цезаря, мог извлечь из него выгоду. Антоний распорядился казнить Аматия-Герофила (попутно перебив и наиболее активную часть его сторонников), а Долабелла приказал сбросить некоторых из зачинщиков беспорядков с Тарпейской скалы — так выглядело традиционное наказание за предательство[129]. Но ни тот, ни другой не посмели выступить против еще одной влиятельной группы, выступавшей за памятник, — ветеранов Цезаря.

Ветераны — возможно, при поддержке Октавиана — установили новую колонну, вырезанную из цельного куска декоративного мрамора, в двадцать футов высотой. Ее украшала надпись: «Отцу отечества». Это был титул, за который проголосовал сенат. Вероятно, на колонне возвышалась статуя Цезаря.

Колонна на месте кремации Цезаря служила и напоминанием, и вызовом: напоминанием о высокой чести быть кремированным на священном месте; вызовом убийцам и всем, кто им сочувствовал. Наконец, это напомнило о незаконченном деле: обожествлении Цезаря, — деле, которое обсуждалось в сенате еще до мартовских ид, но со временем отошло на второй план.

В сентябре 44 г. Антоний установил статую Цезаря на противоположной стороне Римского Форума, на рострах. То был компромисс. Она выражала почтение Цезарю, не вызывая эмоций, связанных с местом его погребального костра. Но в этом поступке было нечто такое, что могло оскорбить многих: ветеранов Цезаря, которые требовали максимального уважения к их былому вождю, и республиканцев, которые вообще не желали воздавать ему почести. Должно быть, Антоний в очередной раз убедился, как нелегко лавировать между разными центрами силы, особенно в революционные времена[130].