Мама для Совенка [часть первая]

Юля нащупала холодный металл чего-то там, то ли вилки, то ли ложки. Все же вилки. Значит будем пробовать второе. И как теперь этой вилкой себе в темноте глаз не выткнуть? Вот же… местные затейники. Чтоб их поносом пробрало.

— Теперь позвольте помочь.

Четвертый снова завладел правой рукой, Третий придвинул тарелку.

— Откройте рот, — скомандовал Фильярг.

Губ девушки коснулось что-то теплое. Она осторожно сняла кусочек, прожевала, проглотила, совершенно не понимая, что съела. Между тем ее руку и не думали отпускать, бессовестно используя.

— М-м-м, что-то очень знакомое, брат, но боюсь ошибиться, — сказал Фильярг, прожевав свой кусочек, — попробуй.

И рука Юли сменила «хозяина».

— Ты прав, прямо на кончике языка вертится, — согласился Харт, отведав блюдо.

Юля недовольно поджала губы — что за представление устроили братцы? Помощь зала, ага. А самим ответить статус не позволяет? По подвалам, в случае провала, идти всем придется. И вроде как цель благородная, а подвох так и чуется…

— Вы видите в темноте? — спросила наугад, больно уж движения братьев были уверенными для «слепых».

— Нечетко, — признался Фильярг, — но видим, да. Ночное зрение — часть тренировок. Начинаем с пары часов, а заканчиваем тремя сутками в полной темноте.

Снова их ритуальные заморочки, — поняла Юля, ощутив внутренне, как напрягся Совенок. Ведь ему предстоит такое же «удовольствие» …

— И зачем вам это? — спросила зло, отстраняясь от Фильярга и отбирая ладонь из рук Харта.

— В Огненных пещерах с осушенным резервом даже крошку света не создашь, а выходить как-то надо, — печально проговорил Третий.

Они помолчали. Мужчины вспоминали свой ритуальный опыт — явно невеселый, Юля пыталась представить три дня в полной темноте и одиночестве и заглушить внутренний голос, который требовал схватить Совенка в охапку и забрать от живодеров.

— А я не боюсь темноты, — вдруг нарочито бодро проговорил Аль, и Юля была ему благодарна за смелость и за поддержку. Он словно почувствовал ее сомнения и теперь сигнализировал: «Все в порядке, три дня в темноте меня не пугают». Потрясающий ребенок!

— Раньше его в этот зал и силком было не затащить, — еле слышно прошептал на ухо Фильярг, добавив: — Вот, что вы делаете с мужчинами, Юля.

И, кажется, он имел в виду не только Совенка.

— Так, что у нас с блюдом, — вернул всех на «землю» Третий.

— Орехи, — выпалила наугад Юля, единственное, что смогла хоть как-то идентифицировать.

Тарелка подмигнула лимонным.

— Отлично, — похвалил Третий, добавляя еще два незнакомых ингредиента.

Фильярг разгадал соус, и первое блюдо, засветившись белым, исчезло со стола, а их ощутимо потащило вверх. И ужин начал Юле нравиться.

Дальше пошло веселее. Первую попытку отдавали Алю. Деть справлялся неплохо, ошибался, не без этого, и тогда тарелка мигала малиновым. Потом наступала очередь Юли. Высочествам было плевать на то, что она ничего не смыслит в местной кухне, они наслаждались самим процессом кормления, безбожно подсказывая ответы. Юля тоже наслаждалась игрой ровно до того момента, пока не услышала: