Мама для Совенка [часть первая]

Поразительная способность влипать в неприятности и заслуживающая уважение — выкручиваться из них. Но насколько проще было бы договориться с мужчиной. На крайний случай выпорол бы обоих для вразумления. А с этой что делать? Не отправлять в самом деле в тюрьму?! А пороть… Мысли вдруг свернули с призвания ассары к порядку на более приятные вещи. Если не пороть, а слегла отшлепать?

— Не удивлен, то есть в курсе, — реплика Харта выдернула из сладкой фантазии, — не поделишься?

Фильярг мстительно мотнул головой.

— Так будет не интересно, брат.

— Пари? — прищурился Третий.

— Почему бы и нет, — пожал плечами Фильярг, думая о том, что это будет занятно, а заодно встряхнет впавший в зимнюю спячку двор, и предложил: — Кто первым догадается о следующих планах нашей драгоценной ассары, получает право проводить с ней свободное время.

— Ревнуешь? — изогнул бровь Харт, а глаза опасно блеснули.

— Всего лишь рационально использую твое время брат, — покачал головой Фильярг, — нет смысла нам обоим контролировать и учить ассару. Достаточно одного.

И этим единственным сегодня буду я, — закончил мысленно. Потому как именно к нему пришла за помощью Юля, и этот факт смирял его с пропуском сегодняшней прогулки.

— А ты вырос, младший. Диктуешь очередность… Хорошо, пусть пламя будет свидетелем, — произнес брат ритуальную фразу, и Фильярг успел заметить, как блеснули азартом его глаза. Пари было заключено.

На ужин они все же успели, спасибо Зарьяне. Служанка быстро одела Аля, а когда деятельно ворвалась к девушке в комнату, Юля была готова.

— Ну как? — покрутилась перед застывшей на пороге служанке, а у той шоколадный цвет кожи стал серым от страха, глаза округлились, рот открылся.

— Вы что это, госпожа, на похороны собрались? — схватилась за сердце.

— Зарьяна, какие похороны? — всплеснула руками Юля.

— Платье белое, — всхлипнув, девушка ткнула пальцем в ее сторону. Юля посмотрела на себя в зеркало. Да, белое. Очень симпатичное и прекрасно село по фигуре.

— Вы, госпожа, здесь чужая, многое не знаете, — поучала Зарьяна, доставая из шкафа темно-синий наряд, — белый — цвет скорби.

— И зачем было его вешать в первых рядах в шкаф? — возмутилась Юля, стаскивая платье. Вот на Земле, например, черный — цвет траура, но носят его не только на похоронах.

— Так смерть внезапна, — пожала плечами девушка, помогая ей переодеться, — потому наряд должен быть под рукой, чтобы сразу уважение к покойнику проявить.

Юля вспомнила трепетное отношение тапунов к умершим и спорить не стала. Синее, так синее. Зато волосы ей уложили в высокую прическу, закрепили хитрой заколкой. Юля с удовольствием полюбовалась собственным сияющим видом — да, здравствует вечернее преображение — и поспешила на ужин.