Комсомольский комитет

— Митя, ты ведь в одном общежитии с Корнюхиным? Позови его ко мне! — обратилась Соня к проходившему мимо высокому парню в модном пальто и в ослепительно белом кашне.

— Сонечка, для тебя я всегда с нашим удовольствием. Да я только из дому, не с руки возвращаться-то; примета есть: вернешься — дороги не будет, — молодой человек улыбнулся и щегольским движением синей от татуировки руки вынул из кармана папиросу.

Чирков поймал на себе взгляд Сони, брошенный украдкой. Этот взгляд был похож на взгляд Лены Лучниковой, только у Лены взгляд был прямой, открытый, а у Сони чуть лукавый и в то же время спрашивающий. Соне было стыдно за этого парня.

— Комсомолец? — спросил Толя.

— Комсомолец, — вздохнув, ответила Соня.

— Так ты пошли за Корнюхиным, а я через час у тебя в комитете буду, а сейчас по цехам похожу, — и Чирков ушел на завод.

В комитете комсомола Соня говорила Шурке Веснянкину:

— Шурик, ты понимаешь, если мы установим, что Дынников брал взятки, мы Корнюхина не будем сильно наказывать. И потом кончать с этим надо, со взятками!

— Ну да, — мычал обычно разговорчивый Шурка.

— Что да? Вот у меня есть сигналы, что ты Дынникову тоже взятку давал, когда тебя в первый цех переводили. Это правда?

— Откуда знаешь?

В комитет заглянул Корнюхин.

— Звали меня? — спросил он.

— Звала, — смущенно сказала Соня, — ты подожди, пожалуйста, где-нибудь, Миша, у нас сейчас такой разговор.

Александр отлично помнил, как осенью он вместе с четырьмя другими ребятами солидно «поблагодарил» мастера за то, что тот помог им перейти из третьего в первый цех, где заработки были лучше. Шурка думал: если бы это касалось его одного… Но из этих парней двое по-прежнему работали в цехе, один был некомсомолец. Может, они не захотят рассказывать?

Вошла Надя, жена Шурки.

— Ну-у, тебя еще не хватало! Брысь отсюда! — сказал ей Шурка, повернувшись.

— Александр! — не вытерпела Соня. — Как так можно вообще с кем-нибудь обращаться, а тем более с женой?

Надя лишь улыбнулась и села в сторонке.

— А насчет взяток ты лучше с другими поговори, Соня, — миролюбиво посоветовал Шурка.

— Шурка, зачем крутишься, словно конь… — вмешалась Надя, и голос ее был тверд. — Ты уж лучше иди прямо… как ладья. В самом деле, стыдно сказать: я расскажу, я ведь тоже все знаю!

Шурка посмотрел на жену так, словно впервые видел ее.

— Я и без тебя сумею рассказать, — наконец ворчливо проговорил он.

…Давно уже Соня отпустила Веснянкиных, давно уже занималась другими делами, и Корнюхин, войдя в комитет, сидел на подоконнике с усталым и разочарованным видом. Прошел уже час, и другой, и третий. Соня Цылева несколько раз звонила в цех Чиркову, говорила, что Корнюхин его ждет, Чирков отвечал, что сейчас придет, а сам все не шел. «Ну и человек… Пустомеля!» — с досадой думала про него Соня.